Яростный Клинок - Дэвид Геммел

— В новой таверне Пелейн.

— Ты поела?

— Я не голодна, Конн. Я просто решила зайти и проведать тебя. Ты не против?

— Нет. Честно говоря, я думал прийти к тебе сам.

Эриата поднялась со стула. На ней было простое небесно-голубое платье. Сделав шаг к Конну, она сбросила одежду и уронила ее на пол. Конн повел ее в первую спальню.

Час спустя, Эриата лежала на кровати, а Конн спал рядом с ней. Он был почти яростен в постели, и все же нежен. Юноша быстро заснул и глубоко дышал. Мирия права. Он изменился.

Она услышала, как в дом тихонько вошел Паракс, прокрался в собственную спальню и прикрыл дверь.

Ночь сгущалась, и как раз когда Эриата собиралась вылезти из кровати, Конн задрожал. Рука, лежащая поверх одеяла, напряглась, пальцы сжались в кулак. Потом он застонал, словно в отчаянии, и вскрикнул. Эриата придвинулась к нему, погладила рыжие волосы со светлыми прядями.

— Спокойно, — прошептала она.. — Это всего лишь сон. Конн проснулся и перестал дрожать. Перекатившись на спину, он вытер пот со лба.

— Это не просто сон. Я был там и видел все.

— Расскажи.

— Тебе не захочется это знать, поверь.

— Ну же, говори, — настаивала она. — Тебе надо облегчить душу.

Некоторое время ей казалось, что Конн забыл про нее — так спокойно он лежал, закрыв глаза. Потом начал рассказ.

— После падения Алина и окончательной победы над кердинами тургонские солдаты собрали тысячи кельтонов, чтобы продать их в рабство. Тысячи отправились в цепях в Каменный Город. Остальных… убили, приколотив к огромным крестам… целые сотни. — Он помолчал. Эриата тихо лежала рядом. Она ждала. Дочь земли знала, что самое страшное еще не сказано. — Среди пленников я обнаружил Паракса. Я его знал и попросил освободить его. Джасарей позволил. И в последний день, когда мы с Параксом готовились отправиться домой, мы увидели… мы увидели… — Он сел и закрыл лицо руками. — Я не могу…

— Скажи, Коннавар. Тебе это нужно. Юноша глубоко вздохнул.

— Мы выехали из Алина и увидели не меньше пяти сотен детей на холме. Их охраняли солдаты. Мы ехали мимо, в гору. Вскоре донеслись крики. Мы продолжали путь. На вырубке, в полумиле от города, солдаты убивали детей. Там были сотни тел — младенцы и дети постарше. Выкопали огромную могилу. Я видел, как один человек бил ребенка головой об дерево… — Голос его дрогнул. — Мне хотелось обнажить меч и броситься к солдатам, убить, сколько смогу. Я буду жалеть, что не сделал этого, столько, сколько проживу.

— В таком случае они убили бы тебя, а потом продолжили резать младенцев.

— Знаю. Как знаю, что поспешил вернуться к Каэр Друаг, чтобы подобное не постигло мой народ. Но мне не забыть, как я отвернулся от тех детей и уехал прочь. Ни один герой не поступил бы так. И еще кое-что… Я убил одного человека в Алине, незадолго до войны. Он предал Бануина. Когда я готовился убить его, мимо дома пробежала группка детей. Они все смеялись. Я сказал, что дни смеха для его народа подходят к концу и я сделаю все, что в моих силах, чтобы стереть их с лица земли. И я сделал.

— Ты сражался с воинами, Конн, а не убивал детей. А спасти их было не в твоих силах.

— По меньшей мере я мог умереть за них.

— Может быть, так и получится, — прошептала Эриата. — Зачем их убивали?

Конн хрипло рассмеялся.

— На маленьких детей спрос невысок. Поэтому они отобрали самых красивых, а остальных зарубили. Больше тысячи в одном Алине. А теперь, куда бы я ни ехал, люди говорят: «Коннавар — человек, убивший злого короля». Злого короля. — Юноша провел рукой по лицу. — Насколько я знаю, Карак убил четверых: своего брата, его жену, сына и Бануина. Джасарей, победоносный герой Каменного Города, погубил неисчислимые тысячи. А я помогал ему. Он наградил меня конями и шестью сундуками с золотом. Теперь я вижу во сне лица тех детей. Они зовут меня на помощь. А я ничего не делаю. Коннавар герой!.. Скорее уж, Коннавар трус.

— Ты не трус, и сам знаешь это, — возразила она. — И сможешь защитить детей. Детей риганте. Я слышала, что ты сказал Руатайну и другим. Однажды армии Каменного Города пересекут море. Тогда ты выступишь против них. Прошлое мертво, оно ушло. Его не изменить. Нас ожидает будущее. Если бы ты бросился и убил нескольких солдат, тебя бы убили. А тысячам детей, еще не рожденным, выпал бы ужасный жребий умереть во младенчестве. Подумай об этом.

— Я думаю об этом. А еще о том мальчике, который понял, что я кельтон. Он бросился ко мне, взывая о помощи. А солдат пронзил его копьем. Этот малыш будет преследовать меня до конца моих дней.

— Может быть, это и правильно, несмотря на это, ты проживешь свою жизнь достойно. Ты не убивал тех детей и не мог их спасти. Силы любого человека, даже героя, ограниченны. Ты был Мальчиком, Сражавшимся с Медведем. Теперь ты Человек, Убивший Короля. И все же только человек. Ты не в ответе за зло других людей. Понимаешь? Если прошлое преследует тебя, используй это мудро. Ты не можешь изменить прошлое — но можешь изменить будущее. Виденные тобой ужасы укрепили тебя, Коннавар, дали тебе цель. Скажи мертвым спасибо за это и двигайся дальше.

Конн откинулся на подушку и закрыл глаза. Эриата внимательно посмотрела на него и поняла, что ее слова попали в цель. Он казался спокойнее. Потом вздохнул, открыл глаза и улыбнулся.

— Ты мудра. Я прислушаюсь к твоим словам. — Юноша поцеловал ее в раскрытую ладонь. — Спасибо, что пришла сегодня. Мне действительно нужно было выговориться, теперь часть груза свалилась с моей души.

— Хорошо. Тогда я тебя оставлю. Меня манит собственная постель.

— Останься, — нежно сказал Конн. И она осталась.