Туннели - Родерик Гордон

В новом костюме кот выглядел весьма эксцентрично. Братья вывели его на лестничную площадку, любуясь своим творением, и зашлись в истерическом хохоте.

— Кто у нас теперь красавец?! — хихикал Кэл между приступами беззвучного смеха.

— Мы тебе и в подметки не годимся! — сказал Уилл.

— Не волнуйся, Барт, — успокоил младший брат обиженного кота, гладя его по спине. — Отлично… выглядишь, — выдавил он, а потом мальчики снова залились смехом.

Бартлби возмущенно скосил на них огромные глаза из-под розовых очков.

К счастью, Ребекка, как бы ни проклинал ее Уилл, оставила внушительные запасы в морозильнике в кладовой. Мальчик прочитал инструкцию к микроволновке и разогрел три упаковки говядины с клецками и зеленой фасолью. Они с жадностью проглотили готовые обеды; Бартлби, опираясь на стол передними лапами, съел свою порцию мяса до последнего кусочка и тщательно вылизал пластиковый лоток. Кэл заявил, что никогда не пробовал такой вкуснятины, но пожаловался, что все еще голоден, так что Уилл принес из кладовки еще три обеда — на этот раз свинину с жареной картошкой. Они запили еду «Кока-колой», которая вызвала у Кэла неописуемое восхищение.

— И что теперь? — спросил он наконец, водя пальцем по стакану следом за поднимающимися пузырьками.

— А куда нам торопиться? Пока все нормально, — ответил Уилл. Он надеялся, что можно будет отсидеться дома хотя бы несколько дней, пока он не придумает, что делать дальше.

— Стигийцы знают про это место. Они тут уже побывали и обязательно вернутся. Помнишь, как говорил дядя Тэм? Ни в коем случае нигде не задерживаться.

— Ну да, — неохотно согласился Уилл, — и нас могут заметить, если агенты по недвижимости пригласят кого-нибудь смотреть дом. — Он рассеянно поглядел на тюлевые занавески над мойкой и решительно сказал: — Но мне еще нужно вытащить Честера.

Брат в ужасе посмотрел на него.

— Ты что, хочешь вернуться? Я не могу вернуться, Уилл, только не сейчас. Стигийцы со мной что-нибудь сделают…

Не только Кэл боялся возвращаться под землю. Уиллу было жутко от одной мысли о новой встрече со стигийцами. Он чувствовал, что и так слишком долго испытывал удачу, а предпринять еще одну попытку побега будет чистым безумием.

С другой стороны, как им жить, если они останутся в Верхоземье? Постоянно убегать? По зрелом размышлении Уилл понял, что это невыполнимо. Рано или поздно их арестуют, и тогда братьев наверняка разлучат и отдадут под опеку. Хуже того, Уилл всю жизнь будет винить себя в гибели Честера и в том, что не отправился вслед за отцом в самое увлекательное путешествие в мире.

— Я не хочу умирать, — слабым голосом произнес Кэл. — Только не так.

Он отодвинул стакан и умоляюще посмотрел на Уилла.

«Час от часу не легче», — подумал тот. Обстоятельства не оставляли Уиллу почти никакого выбора.

— А что мне делать? — сказал он и покачал головой. — Я не могу его там бросить. Не могу. И не брошу.

Когда Кэл и Бартлби улеглись перед телевизором смотреть детские программы, хрустя чипсами, Уилл не удержался и спустился в подвал. Отодвинув стеллаж он, как и ожидал, не увидел и следа туннеля — они даже закрасили свежую кладку, чтобы она не выделялась на фоне стены. Мальчик знал, что обнаружит за ней только привычную засыпку из камней и глины. Они постарались как следует. Там больше нечего было делать.

Вернувшись на кухню, Уилл забрался на табуретку и принялся осматривать посуду на шкафу. Наконец он нашел в фарфоровой вазе деньги, которые мать откладывала на видеопрокат — около двадцати фунтов мелочью.

Мальчик почти дошел до гостиной, как вдруг у него перед глазами заплясали крохотные огоньки, а в кожу по всему телу словно впились раскаленные иглы. Внезапно у него отказали ноги. Уилл выронил вазу, которая ударилась об угол столика в коридоре и раскололась. Монеты покатились по полу. Он падал как будто в замедленном движении, острая боль охватила голову, все потемнело, и он потерял сознание.

Услышав шум, Кэл и Бартлби выбежали из гостиной.

— Уилл! Уилл! Что с тобой? — воскликнул мальчик, опускаясь на колени рядом с братом.

Уилл постепенно пришел в себя, борясь с пульсирующей болью в висках.

— Не знаю, — едва слышно выговорил он. — Просто вдруг почему-то стало плохо.

Он мучительно закашлялся и остановился только после того, как задержал дыхание.

— Ты весь горишь, — сказал Кэл, пощупав его лоб.

— Холодно… — произнес Уилл, стуча зубами.

Он попытался встать, но у него не было сил.

— О нет, — встревоженно наморщил лоб Кэл. — Вдруг ты что-то подхватил в Вечном городе?! Чуму!

Он перетащил безмолвного Уилла к лестнице и положил его голову на нижнюю ступеньку, потом сбегал за пледом и укутал его. Через некоторое время Уилл снова смог говорить и объяснил брату, где лежит аспирин. Он запил таблетки «Кока-колой», немного полежал и в конце концов поднялся, опираясь на Кэла. Глаза у него покраснели, он не мог ни на чем сосредоточить взгляд.

— Нам нужна помощь, — сказал он дрожащим голосом, вытирая пот со лба.

— А куда мы можем пойти? — спросил Кэл.

Уилл шмыгнул носом, сглотнул и кивнул. У него раскалывалась голова.

— Я знаю только одно место.

— На выход! — проорал Второй Офицер, заглянув в окошко в двери камеры. На толстой бычьей шее, словно веревки, выпирали вздувшиеся вены.

Из темноты раздалось шмыганье носом — перепуганный Честер изо всех сил сдерживал слезы. С тех пор как его снова поймали и вернули в тюрьму, Второй Офицер обращался с мальчиком хуже некуда. Он целенаправленно превращал жизнь Честера в ад: не давал ему есть и будил, как только тот начинал дремать, выливая ему на голову ведро ледяной воды или выкрикивая угрозы через окошко. Очевидно, это было связано с толстой повязкой на голове у полицейского — из-за удара лопатой, которым Уилл вырубил его. К тому же, когда Офицер очнулся, его чуть ли не целый день допрашивали стигийцы, обвинив в пренебрежении служебными обязанностями. Так что у него была веская причина злиться на пленника и мстить ему.

Честер едва не падал в обморок от голода и усталости и не знал, сколько еще сможет вытерпеть такое обращение. Ему и до неудавшегося побега приходилось нелегко, а теперь стало вовсе невыносимо.

— Не заставляй меня вытаскивать тебя силой! — закричал Второй Офицер.

Не успел он закончить фразу, как Честер уже выбрался босиком в тускло освещенный коридор. Щурясь и прикрывая глаза рукой, он поднял голову. В его кожу и волосы въелась грязь, рубашка на нем была изорвана.

— Да, сэр, — покорно пробормотал он.

— Стигийцы хотят тебя видеть. Они тебе кое-что расскажут, — злобно проговорил полицейский и сдавленно засмеялся. — Прищучат тебя как следует!