Магфиг - Дмитрий Кружевский

– Да уж. – Я пристроил спящего монаха в уголке, а сам отправился в соседнюю комнату, около двери которой с грозным видом прохаживался наш Батон.

Завидев меня, он тут же потребовал пароль, за что и получил промеж ушей. Пароль оказался верным, и кот, взяв под козырек (или под ухо, – головного убора у него ведь отродясь не было), быстренько ретировался в сторонку. Я улыбнулся и, открыв дверь, шагнул внутрь… лучше бы я этого не делал. Большая комната, по размерам примерно как спортзал в обычной средней школе, только с окнами под самым потолком, причем такими узкими, что даже Батон с трудом пролезет. Здесь-то мы и содержали наших пленных, которых уже набралось больше десятка. И вот едва я переступил порог, как большинство из них устремилось ко мне.

Невысокий толстенький тип в сером балахоне и мятой посудиной в руке:

– Господин Оба-Вам, я должен ответственно заявить, что мне сегодня недоложили каши, а это прямое оскорбление почитаемой мною богини пресветлой Артуиды, ибо я служитель ее, и к тому же моя посуда для еды не очень вместительна.

(Блин, да у тебя миска с тазик величиной, да и сам ты не выглядишь изнывающим от голода.)

Худой высокий монах с козлиной бородкой и плаксивыми глазами:

– Господин, а вон тот усатый еретик, вступив со мной в теологический спор, гнусно стукнул меня по голове томиком своего еретического учения, и это очень больно.

(Да уж, печатное слово – великая сила, а в хорошем переплете – это вообще оружие массового поражения, особенно в дискуссиях.)

Коротышка в черной рясе с желтым поясом, длинными жидкими волосенками и большим фингалом под левым глазом:

– А я хочу вам ответственно заявить, что еретичные последователи Алуна и Коша очень плохо о вас отзывались, за что я лишил бы их следующего обеда и передал бы все мне как единственному представителю настоящей веры. Чтобы я, значит, съел бы все и молился о вашем здравии с удвоенной силой.

(Ага, два раза.)

Богобоязненный старичок с каким-то нехорошим блеском в глазах:

– Молодой человек, может быть, вы все-таки послушаете мою проповедь о большом пальце правой ноги божественной Райдулии. Это очень просветит вас и направит на путь истинный.

Лысый шкет в мантии, разукрашенной какими-то значками:

– Нет, это ересь, на самом деле палец не правой ноги, а левой, и не большой, а маленький.

(Так вы сперва разберитесь между собой, а уж потом… э, и не надо старичка за бороду дергать. Дедушка, ну зачем же вы ему лысину царапаете и… гм, неплохо справа в челюсть, а вы, дедуля, еще вполне.)

Высокий мужчина с лицом аристократа и в темной мантии с золотой оборкой, визгливым таким фальцетом:

– Я буду жаловаться. Да у меня знакомые в местном совете, да вас сам ставленник за ноги подвесит и львам скормит. Да… – Косится на заглянувшего внутрь комнаты Батона, который держит уже в лапах светящийся гвоздь и явно целится куда-то ниже пояса. – Впрочем, если вы меня отпустите, то я никому не скажу.

Я молча показываю ему международную фигуру из трех пальцев – судя по его виду, тот ее прекрасно знает и, вздернув голову, гордой походкой удаляется в глубь комнаты. Эх. Блин. Да за что же такое на мою бедную голову! Три дня уже выслушиваю это нытье и жалобы. А ведь взрослые мужики вроде бы, а ведут себя как избалованные дети. Хотя не, есть парочка вполне вменяемых, но те спокойно сидят себе в уголке и в картишки перекидываются да изредка спрашивают, когда их отпустят. Сильно не бузоторят, в теологические споры с остальными не вступают и другим своей веры не навязывают.

– Господин Магфиг! Господин Магфиг!

Так, надо делать отсюда ноги, а то своими просьбами совсем меня достанут. Вот спрашивается, на фиг Дорофеичу надо было представлять меня таким именем. Мало того что это дурацкое «Магфиг», так еще и «Оба-Вам» – великий джудай. Джордж, который Лукас, нервно корчится в припадке хохота и дергает ножкой.

Кстати, многие из тут содержащихся, судя по всему, даже не против данного пленения, особенно те, что из числа неместных. А что, их тут не бьют, крыша над головой есть, да к тому же кормят как на убой. Дорофеич вон два дня кашеварит без продыху. Одной перловки ведра два извел. А ребята его кашу с мяском ух как уплетают, любо-дорого посмотреть. Правда, знать им, откуда это мясо, совсем не обязательно, как и тот факт, что Батон по ночам куда-то отлучается, а местные кошки и собаки квартал уже за версту обходят. Народу нравится, гном у нас «человек» небрезгливый, а я лично и на рынке покушаю, хотя у меня страшное подозрение насчет местных пирожков с мясом – очень уж по запаху похоже. Ну да ладно. К тому же собравшемуся (пусть и не по своей воле) здесь люду явно нравится общение друг с дружкой – не зря же тут постоянно пыль столбом и дебаты как в Государственной думе в моем родном мире. Три дня прошло, а они уже какие-то фракции создают и, по-моему, даже комитеты, скоро спикера изберут – тогды точно трындец… Не, пора прекращать этот балаган, да и «караул устал».

– Господа монахи, святые отцы и прочие, – начал я, правой ногой и рукой держа на расстоянии очередного просителя. – Хочу вам сообщить приятную новость. Сегодня вечером мы покидаем ваш город, и поэтому вы все вскоре будете свободны.

На мгновение наступила тишина, а потом все так дружно загомонили, что я уши руками зажал.

– Это еще почему!!! Произвол!! Мы требуем продолжения нашего удержания!! Заложники – тоже люди, они хотят сидеть взаперти и есть кашу!!! Даешь добровольное заточение!!

И еще много чего в том же духе. Я, конечно, не стал слушать и торопливо ретировался за дверь, закрыв засов и подперев ее на всякий случай стулом.

– Опять бушуют? – с сочувствием в голосе поинтересовался Дорофеич.

– Не то слово, – вздохнул я. – Уходить не хотят – очень уж им твое варево по душе пришлось.

– А то, – усмехнулся гном, важно поглаживая бороду. – Уж я-то толк в еде знаю.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Крис, – только вот не надо никому говорить, из чего ты ее готовишь, а то народ не поймет.

– Это еще почему? – возмутился было гном, но замолк при виде Батона со связкой крысиных хвостов в лапе.

– Вот и я о том же, – спокойно констатировал наш дракон. – Зверьки они, конечно, калорийные, но думаю, почитатели твоей стряпни этого не оценят.

– Согласен, – кивнул я. – Соберутся всем кворумом и черпак тебе в… впрочем, не будем о грустном.

– Вечно вы всем недовольны, – проворчал гном.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Крис. – Радуйся, что придется действовать по твоему плану поиска нужной информации.

– Да я радуюсь, – почему-то тяжело вздохнул наш завхоз, – только вот с утра ходил на рынок, овощей закупил, хотел уже супчик сварить.

Блин, да что это с Дорофеичем? – из крайности в крайность бросается. То пьет как последний алкаш, а то на кухне, точно какая-то стряпуха, начинает готовить, – блин, ну не понимаю я его… не понимаю. Ладно. Надо допрашивать нашего последнего свидетеля и быстренько «сматывать удочки». Об этом я и сказал Крису, тот кивнул и направился к пленнику, а я уже было собрался сходить на рынок, как ко мне подбежал Батон и протянул какую-то измятую бумажку.