Тьма императора - Анна Шнайдер

Она так в этом уверилась, что когда огонь в камине вспыхнул и заискрился, подумала, будто ей кажется. Моргнула, зажмурилась, открыла глаза — из пламени действительно выходил император.

Сердце забилось, словно дикая птица, пойманная в клетку, и страшно захотелось встать и сделать, как в детстве — спрятаться куда-нибудь. Например, за штору. Или под кровать.

Но при этом София ощущала и радость от того, что он пришел. Глупую, до ужаса стыдную и абсолютно бессовестную радость. Его величество застыл, не отходя далеко от камина, и улыбнулся, посмотрев на Софию. Она сидела за столом лицом к нему, сжимая в руках карандаш.

— Что рисуешь, Софи? Голос был спокойным и дружелюбным. Может, он по делу пришел? А не потому что… ну… вот не поэтому, да! — Я еще не начала рисовать. Хотела… маму с сестрами. И тут вы.

— А, — император засмеялся, — так я помешал. София почувствовала, что заливается краской. Он над ней подтрунивает?.. — Нет, конечно, как вы можете помешать… — Это точно. Император никогда не может помешать, — он развел руками, по-прежнему смеясь, и София окончательно уверилась — подтрунивает! — Кто угодно может помешать, а император — нет.

— можете вы, — пробурчала София, не уверенная в том, как на это все следует правильно реагировать, — просто вам об этом не скажут.

— А давай договоримся, — он вдруг пошел вперед, к ней, и София испуганно вскочила со стула. — Если я тебе помешаю, ты мне об этом скажешь, — продолжил он, вновь останавливаясь. — Несмотря на то, что я император. — А вы меня потом уволите, — пробормотала София, не зная, куда деть руки, и продолжая вертеть в них карандаш.

— Не уволю, — хмыкнул император, подошел совсем близко, отнял у нее карандаш, положил его на стол, а затем вновь сделал шаг назад, словно отступая. — Я хотел кое-что сказать тебе, Софи, — произнес он уже серьезно и почти без улыбки. — Слушай внимательно и запоминай.

Его величество на секунду замолчал, и благодаря этой секунде София сумела полностью собраться с мыслями — поняла, что он хочет сказать ей нечто важное.

— Среди дворцовой охраны есть предатель. Пока непонятно, кто именно, но круг довольно узкий. Если ты что-то заметишь или услышишь — немедленно докладывай об этом Дайду. Номер его браслета у тебя должен быть. София понимающе, но немного обескураженно кивнула.

Предатель? Среди охраны?.. — Дальше. Тебя круглосуточно прослушивают, и отчеты этому человеку наверняка доступны. Поэтому думай, что и кому ты говоришь. И если в чем-то сомневаешься — лучше промолчи. — Разве я говорила что-то… — удивилась София, но император ее перебил:

— Пока нет. Но когда ты общаешься с кем-то, кто вызывает у тебя доверие, забываешь об осторожности. Старайся не доверять никому. — А… Вано? Его величество улыбнулся уголками губ.

— Вано можно доверять, Софи. И Дайду. — А почему, кстати? — поинтересовалась она. Было любопытно, чем же ее дедушка и главный дознаватель заслужили доверие. — Что они сделали такого, что вы… — Они были со мной на площади, — ответил император со спокойным пониманием — словно признавал ее право на любопытство. — Вано держал щит, чтобы не пострадали простые люди, а Гектор командовал всей операцией и арестовывал тех, кто… — Он усмехнулся. — Остался жив.

София опустила глаза. Почему-то, увидев эту усмешку, она почувствовала — императору до сих пор неприятно и больно вспоминать о том, что случилось на площади.

Впрочем, разве это удивительно? Если бы ее предал кто-то близкий, Элиза или Рози… Софию передернуло. — Я вам очень сочувствую, — сказала она искренне. — Я понимаю, это тяжело. Извините, своим вопросом я заставила вас вспомнить…

— Не ты и не своим вопросом, Софи, — произнес император с такой мягкостью в голосе, что щеки вновь загорелись. — мне сама жизнь напоминает. Случившееся на площади решило только часть проблем. Кое-что по-прежнему не решено. Но если тебе любопытно узнать побольше про Гектора и твоего дедушку… Давай сядем.

— Сядем? — Сядем. — Повторил император серьезно, но губы его дрожали, словно он сдерживал улыбку. — Смотри, у тебя здесь и стулья есть, и пуфы. Я, кстати, ни разу не видел, чтобы ты на пуфах сидела, только на стульях. Почему?

— Не очень удобно рисовать, — пробормотала София, глядя на то, как мужчина невозмутимо опускается на один из этих самых пуфов, стоящих возле стола.

— Ясно. Садись, Софи. Чувствуя себя безумно странно, она села рядом, на соседний пуф. Расстояние было более чем приличным, но София все равно чувствовала себя неловко. Почти одиннадцать вечера. Защитница, император должен быть в это время где угодно, только не в ее комнате.

Но упрекать его величество пока было не в чем. — Давай начнем с Вано, — заговорил император так спокойно и бесстрастно, словно они тут не поздно вечером на пуфиках сидели, а находились на светском приеме. — После гибели сына и отъезда жены в Альтаку он уволил всех слуг, заколотил дом и переехал жить в комитет. Уже один этот факт о многом говорит, Софи. Подобные условия проживания до крайности не способствуют участию в заговорах. Кроме того… Вано никогда не сможет поддерживать людей, которые убили его сына. Я чувствую эмоции, Софи, ты же помнишь об этом?

— Об этом вообще сложно забыть, — сказала она негромко, ощущая жар не только на щеках, но и в груди.

— мне особенно, — улыбнулся император, посмотрев на нее с иронией. — Так вот, в тот день, когда я убил своего брата, Вано был счастлив. Это был первый и, пожалуй, последний раз, когда я ощущал от него эмоции подобной силы, обычно он почти заморожен. Вано ликовал. А через пару недель, когда я немного отошел от случившегося, Вагариус сказал, что сам убил бы Аарона, если бы я не сделал этого на площади. И я чувствовал — он говорит искренне. Поэтому Вано я верю. Кроме того, ему верит Гектор, а это тоже важно. Знаешь, Дайд был единственным человеком, которому не нравился мой брат.

— Да? — София удивилась. — А почему? — Демоны его знают, — император пожал плечами. — Но у Гектора вообще, как он говорит, чуйка на преступников. Мне с ним действительно повезло. Как он стал главным дознавателем, рассказать?

Она заинтересованно кивнула. — Я тогда только что взошел на престол, первый год правления заканчивался. Это был ужасный год, — Арен, улыбаясь, покачал головой. — Просто кошмарный. И вот, где-то за неделю до Праздника перемены года, меня попросил об аудиенции один из дознавателей Риамы*. (*Риама — город в Альганне.) Не самый последний дознаватель, но и не главный. Говорит, дело государственной важности. Я его пустил. В кабинет зашел Гектор — длинный, бледный, серьезный. Такой же, как сейчас, хотя… пожалуй, сейчас синяки под глазами у него глубже. Зашел, положил мне на стол папку и сказал: «Ваше величество, против вас в Риаме последние два года зрел заговор. Участники арестованы, ждут суда. В папке все материалы по делу. Изложить вкратце или вы сами изучите?»

Арен на секунду замолчал, и София с нетерпением поерзала по пуфу. Было очень интересно. — Я сказал — изложите, — продолжил император, почему-то довольно улыбнувшись. — И Гектор рассказал, как в течение года пытался понять, действительно ли есть заговор, или ему только кажется. Коллеги, особенно главный дознаватель Риамы, его не особенно поддерживали. А почему, как думаешь?