Бабье царство - Игорь Осипов

— Вот блин, — выругался я по-русски, когда начал одеваться. Как по закону подлости рука не хотела пролезать в рукав рубахи, берет завалился за кровать, а на жилете отлетела пуговица. И это ещё не шло ни в какое сравнение с разбитой обувью, которой место только на свалке. Доберусь до башмачника, сразу куплю новые, поудобнее.

— Да твою мать, — вырвалось у меня, когда полушпага, которуюя хотел заткнуть за пояс, пропорола штанину. Вообще, полный комплект непотребства. Расходов на полторы сотни серебром, не меньше.

Катарина вскочила с места схватила поддоспешник, то тут же с лёгким вскриком выронила, сжав запястье левой руки.

Я обеспокоенно поглядел на неё, и храмовница сквозь зубы пояснила.

— Потянула жилы с непривычки.

— Ложись в кровать, — сунув в кобуру пистолет, произнёс я.

— Я с тобой, — покачала головой девушка, и повторила попытку. Худо-бедно у неё получилось, но пришлось со вздохом и ворчанием, аки столетний старец, помочь. А ведь это не только стёганая куртка, а ещё и кольчуга, и чулки. Последние я просто протягивал и ждал, когда Катарина, морщась от боли, наденет. Вот как она меня защищать будет, саму бы кто защитил.

Пока собирались, снизу раздался голос Лукреции.

«Отведи меня к соколятне».

«Э-э-у», — замычала повариха, а следом загрохотал стул.

«Небесной парой молю, отведи».

Немая повариха опять замычала. Не знаю, что там происходило, но волшебница явно настроена очень решительно.

«Отведи!» — повысила она голос, и теперь по дереву зазвенели монеты.

Зачем ей соколятня? Блин, что затеяла эта особа?

Я выругался, дотянулся до ворота Катарины, поправил его и схватил стоящую у стены глефу, которая была не тяжелее обычной лопаты.

— Побежали.

Тем временем дверь в таверну хлопнула, и с улицы послышались удаляющиеся шаги двухженщин. Воображение уже рисовало донос на меня, как на какое-то чудовище, одержимое демоном, зачто по голове не погладит ни магистрат, ни мои же начальники. Да мало ли что ей в приступе истерики придёт в голову. И хотелось бы верить, что бумажка с доносом будет писаться в соколятне, а не написана в номере заранее, тогда у меня будет больше шансов остановить Лукрецию. Но блин, как остановить волшебницу? У меня нет средств противодействия ей. Ведьма придушит меня раньше, чем я до неё доберусь. Только пули. И как не хотелось всё сводить к убийству.

Вниз сбежали, перепрыгивая ступени. Шерифыня всё так же спала сидя за столом и подложив руки под голову, зато нашлась Урсула, которая в одном исподнем пила жадными глотками воду из большого ковшика. Струйки лились на светло-бежевую ткань, под которой покачивалась и топорщилась сосками большая грудь.

В двери в кладовку упирался лбом в косяк менестрель, пребывая в похмельи и одних лишь кружевных панталонах. Мелькнула мысль, что наёмница его таки попользовала.

— Вы что шумите? — пробормотала Урсула, снова зачерпнув воду из деревянной бадьи. — Пожар, что ли?

Я открыл рот, чтоб съязвить какую-нибудь гадость, но заметил, что Катарина нюхает воздух.

— Пожар, — водя глазами по потолку, произнесла храмовница и добавила. — Точно пожар. И палёным мясом пахнет.

Я принюхался, но ничего не учуял, зато сознание выудило из фоновых звуков колокольный звон. А ведь точно пожар.

— Бежим!

— Чё, без меня? — переспросила Урсула, поправив подол рубахи, и завязала шнурок на горловине.

Я зло процедил совсем уж неприличное слово, упоминая извращённое сношение. Благо по-русски процедил, иначе бы уже схлопотал бы по шее. Напоследок показал в сторону столика.

— Шериффу разбуди. Это сейчас важнее. А мы сами.

Не дожидаясь ответа, выбежал на улицу. Вслед за мной и Катарина.

— И где её искать? — окинув взглядом пока ещё пустую площадь и рукотворные ущелья расходящихся в разные стороны узких улочек, произнёс я риторический вопрос. Что вправо, что влево — одинаково.

Стоящая рядом храмовница к чему-то прислушалась, а потом подбежал к соседнему дому и несколько раз ударила кулаком по ставням.

— Где соколятня?! — заорала она, а замолчав на секунду снова заорала. — Дверь вышибу! Где соколятня?!

В щёлочке мелькнул испуганный глаз, и раздалось невнятное бормотание. На что храмовница поджала губы и поглядела на одну из улочек.

— Туда. Там же и пожар, — показала она рукой, и мы побежали, огибая трактир. Под ногами был не асфальт, сложенная из булыжников мостовая, отчего двигаться было непривычно. Зато я увидел столб чёрного дыма, поднимающегося над крышами. Из-под какой-то телеги выскочила маленькая, но шибко уж звонкая шавка, норовящая укусить за голень. Лишь когда Катарина самым натуральным образом зарычала и оскалила зубы, та с визгом бросилась наутёк.

Попадающееся на пути бельё на верёвках хотелось просто отшвырнуть в сторону, так как оно мешалось очень сильно, а один раз глефа, которую я нёс на плече, даже зацепилась за верёвку, но времени не было и приходилось проскакивать под ним. Странно, что оно не охранялось.

Городок был небольшой, и потому к месту пожара мы выскочили буквально через пять минут. Горел втиснутая между домиками высокая башня. Языки пламени, разбавляя вырывающийся из верхних окон дым, лизал раму и стену над ней.

Вокруг уже суетилось множество народа, выносящего из соседних домов имущество. Кто-то носил ведра с водой, но заливали не башню, а крыши соседних домов. Несколько здоровенных женщин откатывали большие пустые бочки в сторону.

Одна махала рукой и орала на выскочивших на улицу детей, чтоб те хватали самое ценное и шли подальше.

На брусчатке, залив кровью камни, лежала женщина с разрубленной головой. Неживой взгляд был направлен на грязную стену.

А спиной к нам стояли Лукреция и немая повариха.

— Бездна! Бездна! — громко орала и била кулаком что-тонесуществующее волшебница. Потом она стиснула кулаки, согнула в локтях руки и издала новый вопль. — Ну почему все демоны бездны против меня?! В Задницу всё это!

Волшебница развернулась на месте и застыла, увидев нас.

— Почему всё так? — повторила она вопрос, с обидой поджав губы, а потом показала на пожарище. — Я всего лишь хотела подать жалобу в магистрат, что на нас охотятся разбойницы. Сюда бы прибыл отряд вразумительниц. Всё стало бы хорошо.

Я вздохнул, не зная, что ответить. Ведь видно же, что это специально кто-то поджёг, чтоб не было этой жалобы. Я сам бы с удовольствием отправил заметку своему начальству.

— Попались! — раздался за моей спиной радостный возглас знакомого голоса. Я потянулся за пистолетом и повернулся. Посередине улочки стояла рыжая разбойница. Она самодовольно глядела на меня, положив правую руку на пояс, в то время как левая была в свисающей с шеи повязке. За рыжей стоял десяток головорезок с арбалетами и пиками. Стоит предводительнице отойти за их спины, как добраться до неё уже не получится — улочки узкие, и кидаться на частокол из копий — чистой воды самоубийство. А если дёрнусь или захочу сбежать, арбалетчицы изрешетят меня, как ёжика.