Буря времен года - Эль Косимано

Мы с Эмбер замираем. Ветер приносит привкус чего-то кислого.

– Выстрел, – шепчет она.

Спешно обувшись, мы припускаемся бегом.

Перепрыгивая через поваленные бревна, мы несемся сквозь густой подлесок навстречу медному запаху крови. Краем глаза я замечаю мелькание белых кроссовок Хулио, бегущего прочь от нашего лагеря. Но Джека за ним не видно, и мое сердце сжимается от страха.

Эмбер быстрее и сильнее всех нас. Она врывается на поляну и резко останавливается посредине. Ветер шевелит высокую траву. Повсюду пахнет кровью и зимой.

Мой взгляд устремляется к дальнему краю поляны, где стоит парень, небрежно держащий в руках ружье. Он не Время года. От него исходит сильный запах паники и пота – это человеческие, очень земные запахи, характерные для смертных. При виде нас его глаза расширяются, и он пускается наутек. Эмбер бросается вслед за ним.

Меня затапливают ярость и инстинкты. Я мысленно тянусь к нему, заставляя землю перед ним трястись и ходить ходуном. Вырвавшийся на свободу корень забрасывает парня комьями грязи и выбивает у него из рук ружье. Другой корень плетью обвивается вокруг его лодыжки и опрокидывает навзничь.

Эмбер хватает оружие и в следующую секунду садится на парня верхом, поднимает ствол и целится прямо ему в голову.

– Где он? – спрашивает она дрожащим голосом.

– Это был несчастный случай! – выкрикивает он в ответ. – Я принял его за оленя. Я не хотел убивать его, клянусь.

У меня екает сердце. Эмбер отшатывается от парня. Она встречается со мной взглядом, и у меня перехватывает дыхание при виде отражающегося в нем ужаса. Мир плывет у меня перед глазами, когда я зову Джека. Крики Эмбер затихают в отдалении. Я смутно осознаю, что парень пытается выпутаться из удерживающих его корней, и, следуя за запахом Джека в бурьян, слышу тупой шлепок приклада ружья о плоть.

У меня перехватывает дыхание. Джек лежит на спине с закрытыми глазами. Его кожа бледна, а на футболке темнеет маленькая дырочка. Красное пятно расползается с плеча по груди. Я падаю на колени рядом с ним.

– Джек! – Я откидываю назад его волосы, хлопаю по щекам трясущимися руками. – Джек, очнись!

Его веки трепещут и открываются. Он изо всех сил пытается сфокусировать на мне взгляд, но лишь снова закрывает глаза. Меня охватывает паника.

Я оборачиваюсь на звук щелкающего затвора ружья.

– Если он мертв, я убью тебя! – вопит Эмбер. – Я тебя испепелю! Я…

– Он здесь! – кричу я в ответ.

Хулио говорит с Эмбер тихим голосом, обнимая ее за плечи и забирая у нее из рук оружие. Я продолжаю крепко держать парня корнями за лодыжки, а Хулио с Эмбер спешат ко мне. Хулио сует мне в руки ружье, опускается на колени перед Джеком и, сдавленно чертыхаясь, сдвигает на сторону горловину футболки Джека. Его голова скатывается на сторону, когда Хулио с Эмбер поднимают его, и его тело безвольно повисает между ними.

– Отведите его в машину, – говорю я, изо всех сил призывая себя сохранять спокойствие. – Я сейчас подойду.

– Что ты собираешься делать с ребенком?

Я точно знаю, о чем думает Хулио. В этой ситуации избавиться от тела будет непросто. Никакие лей-линии или магия не помогут. И пепел по ветру не развеять. Он же человек, и его убийство оставит грязные следы.

– Я что-нибудь придумаю. Идите же!

Склоняясь под тяжестью Джека, Хулио и Эмбер несут его обратно в лагерь.

Пробравшись сквозь высокую траву, я нахожу охотника там, где Эмбер его оставила. Он спутан моими корнями. Его нечесаная челка закрывает глаза, а большая не по размеру куртка скрывает нескладное, как у жеребенка, телосложение. Его нос и рот окровавлены, челюсть распухла. Он стонет от сильной боли и не может сосредоточиться на мне.

Я стою над ним, сжимая в руке ружье.

Хулио прав. Этот парнишка всего лишь ребенок.

Как бы сильно мне ни хотелось углядеть в его лице черты Хантера или Неве, я понимаю, что тут другое дело. Он не пытался убить Джека намеренно и больше не представляет для нас угрозы.

Если только он не выживет и не расскажет о том, что видел.

Мой палец дрожит на спусковом крючке. Одного звонка властям достаточно, чтобы раскрыть Кроносу наше местоположение. Но отнять жизнь, чтобы замести следы и прикрыть отступление, сродни тому, чтобы перейти черту – и оказаться там, откуда нет возврата.

Я сую руку в карман куртки паренька и нащупываю его телефон. Он отшатывается, и с его губ срывается стон, когда я разбиваю телефон прикладом ружья и забрасываю обломки как можно дальше в кусты. Спеша обратно в лагерь с его винтовкой в руке, я надеюсь, что сделала правильный выбор.