Ведьмоспас - Евгений Лобачев

В пакетах лежали жареные цыплята, хлеб и кувшин вина.

Миша ел без удовольствия. Он рассеянно жевал цыпленка, не чувствуя вкуса, будто то был и не цыпленок вовсе, а кусок пенопласта. Вино оказалось довольно приятным на вкус, но милиционер и на это почти не обратил внимания. Красная жидкость исчезла в желудке как простая вода.

Чертопрыщенец и вовсе ничего не ел. Угроза быть съеденным подействовала на него сильней, чем действует магическая формула «90-60-90» на читательниц журнала «Космополитен». «Не откормят! Сдохну, а не дам себя сожрать» — думал Дмитрий Андреич, зарывая обед в солому на радость притаившимся там крысам.

Покончив с обедом, Миша задался вопросом: какое сейчас время суток? Из того, что они покинули родной мир ночью, вовсе не следовало, что и здесь должна быть ночь. Если рассмотреть физическую сторону того, что произошло (даже у самого расчудесного чуда должна быть физическая сторона — иначе как же очевидцы ухитряются его наблюдать?!) так вот, если рассмотреть самую скучную, малозначительную и трудную для понимания сторону чуда, параллельный мир вовсе необязательно должен был вращаться синхронно с нашим. А то и вовсе не должен вращаться. Так что в нем сейчас могло быть любое время — от дня или ночи до вечных сумерек или бесконечной послеполуденной сиесты. Узнать, какое сейчас время суток было совсем нелишним, чтобы разработать план побега.

Единственным источником света было зарешеченное окошечко в двери. Большая часть камеры терялась во мгле. Милиционер опустился на четвереньки и пополз во тьму, шаря вокруг растопыренными пальцами и слушая, как шуршит солома, потревоженная разбегающимися крысами.

Но как ни был осторожен молодой человек, стену он нащупал лбом, а не руками.

— Жив? — сказал Дмитрий Андреич, когда из мрака долетело громкое костяное «ЦОК!».

— Жив, — кивнул старик, заслышав Мишину филиппику против стен, заборов, шлагбаумов и запрещающих знаков.

Милиционер потер шишку и, придерживаясь за стену, поднялся на ноги. Камни были сырыми, их покрывала паутина, увешанная соломинками и еще какой-то дрянью. Осторожно ступая, милиционер двинулся по периметру комнаты.

Поход не дал почти ничего. Несколько крысиных нор в стыках между огромными каменными плитами пола, да отверстие под потолком в правом углу. Было то окно или вентиляционная отдушина — Миша представления не имел, но оттуда отчетливо тянуло сквозняком. Чтобы не мучиться сомнениями, молодой человек постановил считать дыру окном и решил немедленно ее исследовать.

— Дмитрий Андреич, — обратился он к тому сегменту мрака, где предположительно должен был находиться чертопрыщенец, — я окно нашел.

— Да ну! — ответило чуть левее и ниже.

— Ну да. Подсадите, пожалуйста, я попробую дотянуться.

— Щас, разбежался. Я тебя подсажу, а ты драпанешь.

— Хорошо, я вас подсажу. Там все равно, скорее всего, решетка.

— Черт с тобой, — старик со скрипом поднялся и двинулся к Михаилу.

— Идите на голос, — милиционер затянул знаменитую песню про зайцев. Зашуршала солома — то бросились врассыпную крысы.

— Сильно поешь, — проворчал Дмитрий Андреич, добравшись до того места, где стоял Миша, и опустил жилистую руку ему на плечо. — Сильно, но противно. А ведь моя любимая песня была. Ладно, подсаживай.

Несмотря на худобу, старик оказался весьма увесистым. Его костистые пятки ерзали по Мишиным плечам как буксующие паровозные колеса.

— Ну, чего там? — пропыхтел милиционер.

— Не видать ничего, темно. Да стой ты смирно, чего елозишь! Дай за решетку ухватиться… Вижу чего-то… Вон, вроде, улица. Ага, улица. Дома и… Ай! — Миша пошатнулся, его повело вбок. Ноги чертопрыщенца повисли в воздухе.

— Мишка, ты куда? Падаю! — Дмитрий Андреич плюхнулся на солому.

— А еще молодой, — пробурчал он. — Малохольный, блин!

Миша не ответил. Он вдруг услышал странный звук — будто что-то скреблось там, за стеной.

— Эй, ошибка природы! — продолжал сердиться старик. — Я из-за тебя пятки отбил.

— Чшшш! — прошипел милиционер. — Слышишь? Скребутся. И стучит что-то. Ухо к стене приложи.

— Крысы это, — отмахнулся Дмитрий Андреич. — Волокут чего-то и сту… Быть не может! Морзянкой стучат!

— Крысы?

— Сам ты крыса, балбес! За стенкой… Ну точно, Середкин там барабанит! Это я его морзянке учил. Тоже мне, «Молодая гвардия»! — в голосе чертопрыщенца послышался восторг.

— Так вы морзянку знаете?

— Ну да. Еще по юности Катаева прочитал и выучил. А потом еще радиолюбительствовал помаленьку. Эх, молодость!

Милиционер провел ладонью по шее. Вот и остальные злодеи нашлись! За всеми передрягами у него не было возможности подумать об их судьбе, а они вот они. Далеко не ушли. Сидят в соседнем застенке. И с ними можно общаться, причем, совершенно не опасаясь, что кавланы хоть что-то поймут. Вот только что передать конкурентам и друзьям по несчастью?

Чертопрыщенец хрюкнул.

— Сколько живу, а ни разу еще не слышал, чтоб морзянкой матерились. Середкин вечно чего-нибудь отчудит.

Милиционер нащупал в соломе брошенный кувшинчик из-под вина и протянул старику.

— Узнайте, как у них дела.

Дмитрий Андреич дробно застучал в каменную стену. Несколько мгновений не было никакого ответа, но вдруг с той стороны донеслось истошно-восторженное «трататата». Миша вслушивался, пытаясь вспомнить основы телеграфной азбуки, которую и сам когда-то изучал, находясь под влиянием великой книги Катаева. Но все было напрасно. С тем же успехом можно пытаться понять, о чем поет оперная дива, которой неудачно изготовили зубной протез.