Практическая фейрилогия - Агата Грин

Как ни странно, король рассерженным не выглядел. Сидхе сложил руки на груди и смотрел на нас с ласковым укором — как же так, милые мои?

Я онемела от неожиданности и испуга, то же самое случилось с магом.

— Что же вы так побледнели, господа заговорщики? — весело произнес король.

— Мой король, — выдавил Падрайг, — о, мой король… я хотел, как лучше…

— Правда?

— Друидессе опасно здесь находиться, и нам опасно ее присутствие. Грядут перемены, но для нас они опасны.

— Повторя-я-яешься, Падрайг, — укоризненно протянул Элидир. — Три раза про опасность упомянул. Куда девалась присущая твоей речи выразительность?

— Друидесса должна уйти, — сдавленно сказал Падрайг. — Иначе случится кошмар, беда, катастрофа…

— Так лучше, но все равно ты изъясняешься сегодня на редкость бледно, я разочарован, — улыбнулся сидхе, и медленно пошел ко мне.

Я осталась на месте не потому, что у меня бог весь какая сила духа, а потому что от страха ноги будто пустили корни в пол. Элидир обошел меня, замершую, полюбовался, будто я еще один экспонат в этом Саду красоты, и, встав рядом, сказал:

— Ах, Падрайг, Падрайг… Разве это прелестное создание может быть опасно для божественных сидхе?

— Может, — кивнул маг.

— Возможно, для других, но не для меня. Так, Магари?

Я издала неопределенный звук, и Элидир рассмеялся. Его холодно-веселый смех разнесся по Саду, и мне почудился призрачный звон, а затем и хруст, прямо рядом со мной. Обернувшись, я увидела, как на моих глазах обрастает льдом ближайшая глыба с заключенной в ней красавицей.

Все глыбы в Саду заскрипели, зазвенели, захрустели, как живые страдальцы… Вдыхать ставший колким воздух стало больно; я подняла руки и стала дышать в ладошки, чтобы хотя бы так сохранить тепло.

— Посмотри, что ты натворил, — сокрушенно выговорил Элидир. — Магари замерзла из-за тебя.

«Из-за тебя!» — хотела возразить я, да не смогла — до того стало холодно.

Падрайг тоже не двигался. Он медленно покрывался инеем: серебрились длинные каштановые волосы, замерзали острые ушки, белую кожу стягивала ледяная корка… Только глаза еще оставались «теплыми», из-за шоколадно-карего тона радужек. Маг захрустел, его стал поглощать мутный, обжигающий холодом лед. Замерзая, Падрайг хрустко вымолвил:

— От…пусти друи…дессу, Эли…дир.

Едва маг договорил, с жутким скрежетом лед «съел» его, и заключил в уродливую глыбу. Элидир посмотрел в лицо Падрайга, виднеющееся под толщей льда, и заключил:

— Ему не место в Саду красоты.

Тело мага полностью поглотил лед, а ледяная глыба раскололась, и разлетелись по саду множество прозрачных осколков. Я закрыла лицо руками, но ни один из осколков не попал в меня и не ранил. Какое-то время я стояла так, слушая леденящие душу поскрипывания и треск, не смея шевельнуться — так сковал мороз.

— Посмотри на меня, Магари, — попросил Элидир. В его голосе я различила неподобающие королю умоляющие нотки.

— Хо-ло-дно, — с трудом ответила я. Пока не станет хоть чуточку теплей, я ничего не смогу сделать, даже сказать что-то членораздельно.

Холод пропал. То есть, конечно же, он не пропал, в Саду все так же было холодно, но это был уже другой холод, более-менее переносимый. Я опустила руки и посмотрела на короля.

Элидир стоял очень близко, нависал надо мной. На его белом совершенном лице выделялись глаза, в которых клубились снежные вихри, а тонкие губы растянулись в странной улыбке, выражающей и злость, и веселье, и предвкушение. Вспомнив инцидент в лесу, я отошла на шаг, и Элидир улыбнулся шире.

— Так, значит, ты хочешь от меня сбежать? — вкрадчиво спросил он.

— Маг был прав, — прерывисто сказала я, — я должна уйти.

— Зачем тебе уходить? — Элидир шагнул ко мне, и я повторила свой недавний маневр с отступлением.

— Потому что мне опасно быть здесь!

— Нет, ты в безопасности. Никто тебя не тронет… кроме меня. Но и я сделаю это, только если ты позволишь.

— Я не позволю.

Король засмеялся. Не описать, каким страшным мне показался его смех… Да и все вокруг меня страшило: холод, скрипы, треск, собственное неровное дыхание… Я уткнулась спиной в ледяную глыбу, и та вдруг треснула. Я отскочила от нее; король засмеялся громче и обнял потревоженную фигуру. Лед успокоился от его прикосновения.

— Тише, тише, дорогая, — отсмеявшись, зашептал Элидир, поглаживая глыбу. — Не пугай Магари…

Я не верила своим глазам, и понять не могла, что происходит и как я оказалась в это втянута. С чего бы это Элидиру, королю неблагих, повелителю Зимы, Душе ночи, самому могущественному на данный момент неблагому богу, вести себя так? Где его самообладание, холодный разум — ключевое слово «холодный»? Если бы он хотел меня прибрать к рукам и оставить при себе как полезную собачку, мог бы выбрать другой способ, хитрый. На балу, допустим, он вел себя иначе, на той же охоте тоже… Так что же с ним сейчас? Он выглядит и ведет себя, как сумасшедший!