Технократ - Даниил Аксенов

Государство состоит из одной головы (короля) и сотни языков (дипломатов). Какой уродливый монстр!

Некий художник, брошенный в темницу за картину, изображающую родное государство

Мукант почти выздоровел. Он сидел на кровати в пижаме и в наброшенном на плечи темно-зеленом халате. Перед императором стоял маленький трехногий столик. На нем лежало три свитка. Эти свитки выглядели невинно и обыденно. Но советник Енарст, доставивший их, пугался, глядя на выражение лица Муканта, когда тот прикасался к туго свернутой бумаге.

Впрочем, у советника были и другие поводы для страха, которые касались лично длиннобородого хитреца.

— Мы, кажется, решили, что в переговорах примешь участие ты, — тихо говорил Мукант, поглаживая подбородок. Этот жест был знаком советнику — император прибегал к нему, когда обдумывал смертный приговор тому или иному дворянину.

— Твое величество, я старался как мог, — Енарст говорил глубоким трагическим голосом, — но Верховный ишиб…

— А зачем было слушать Аррала? — перебил его император. — Мой секретарь завален жалобами на безумства этого человека.

— Я не знал, что он безумен. — Советник изо всех сил пытался оправдаться. — Понял это лишь потом, когда он начал рассказывать мне о памятнике и утверждать, что теперь король непременно разрешит возвести скульптуру в три, а то и в четыре роста прямо напротив главных ворот…

— Какую скульптуру? — Брови Муканта слегка поднялись.

— Его! Этого самого Аррала! Он планировал уставить своими изображениями весь город…

— Он не безумен, — опять перебил император. — Не без странностей, конечно, но служит своему королю получше, чем вы все, вместе взятые, мне. Скажи, зачем ты ему поверил? Зачем поехал с ним?!

Мукант немного повысил голос, и у советника затряслись поджилки.

— Но я же не знал, твое величество! Верховный ишиб сказал, что переговоры будут совсем в другом месте и скоро начнутся. Он предложил проводить… Откуда же мне было знать, что он заманит меня в такую даль? В такую глушь? Мы потом выбиралась оттуда несколько часов! И конечно, опоздали…

— Опоздали, — эхом повторил император. В его голосе было столько горечи, что советник втянул голову в плечи. — Ты вообще читал договор с Уларатом?

— Да, твое величество. — Губы плохо слушались советника. — Король Нерман позволил мне ознакомиться. Договор в целом неплох.

— В целом… — задумчиво произнес Мукант, беря в руки свиток с приклеенной красной тесьмой. — В целом… Вот первые пункты. Две трети шахт — Фегриду. Это — хорошо. Далее: шестая часть добычи шахт — Ранигу. Могло быть и хуже, здесь Нерман явно поскромничал. Затем — описание нейтрального поселка около шахт, структура его стражи… Это выше всяких похвал, даже я не написал бы лучше. Потом стандартные вставки о торговле, гражданстве и прочем — все, как раньше. Переходим к последнему пункту.

Советник явно боролся с желанием зажмуриться.

— Последний пункт… — Голос императора окреп настолько, что перешел в крик. Мукант вскочил с горящими глазами и заорал, что было сил: — Последний пункт: «Рожденный от рабов в Фегриде и Уларате рабом не является»! Рабом не является! Ты понимаешь, что это значит?! Рожденный от рабов рабом не является! Знаешь, сколько будет бунтов?! Да чтоб тебя! И это ведь можно было предвидеть! Нерман нормален во всем, кроме рабов! По какой-то неведомой причине на рабах он просто свихнулся! Дались они ему! И умудрился же вставить в договор! Рабы ведь тут вообще ни при чем!

Дверь императорской спальни распахнулась, и в щель заглянул дежурный имис, встревоженный шумом.

— Вон! — заорал Мукант, адресуясь ненужному свидетелю и бросая в имис свиток, скрепленный печатями императора и короля. — Вон!

Дверь сразу же захлопнулась. Имис в ужасе скрылся.

Советник дрожал, как флюгер во время бури. Мукант подхватил щупом свиток и вернул его на стол.