Время не властно - Роберт Энтони Сальваторе

Закнафейн выскочил из-за угла, увидел выражение их лиц, и это зрелище заставило смертоносного воина улыбнуться. Когда его молниеносный выпад рассек горло колдунье, а второй меч отрубил обе кисти воину, еще не успевшему сообразить, что происходит, выражения их лиц понравились Закнафейну еще больше.

Закнафейн развернулся к жертве, нанес мощный удар в челюсть, одновременно перехватил второй меч рукоятью вперед и сделал колющий выпад назад. Второй воин, который собрался его атаковать, был застигнут врасплох – меч пронзил ему сердце.

В этот момент Джарлакс и Аратис Хьюн выбежали из переулка и обнаружили, что все трое оставшихся в живых врагов повержены. Чародейка каталась по земле, пытаясь руками зажать рану на горле, пронзенный насквозь воин лежал совершенно неподвижно. Второй прижимал к груди обрубки рук, опустившись на одно колено и покачиваясь; из носа у него шла кровь.

– Верни мое перо, – не глядя, бросил Джарлакс Закнафейну и направился к валявшейся на земле женщине. В этот момент Аратис Хьюн приставил острие меча к затылку раненого воина.

Закнафейн отступил на шаг назад и выпрямился. Он огляделся, сунул мечи в ножны и обернулся к охваченному пожаром зданию – оно уже практически сгорело, и пламя угасло, оставив лишь тлеющие уголья. Ведь гостиница была построена не из камня, а из толстой, но очень горючей паутины. Он подошел к двери и пнул ее, думая, что она рухнет внутрь. Но дверь зацепилась за какие-то липкие нити паутины и вместо этого повалилась наружу, на улицу, рассыпая дождь шипящих искр.

В общем зале Закнафейн обнаружил нескольких бугберов, корчившихся на полу; они не представляли никакой угрозы. Быстро оглядев комнату, он нашел дымящийся труп гигантской птицы, которую призвал Джарлакс.

Единственное перо, не тронутое огнем, показалось ему жалким и бесполезным – оно походило скорее на веточку, чем на часть птичьего оперения. Пожав плечами, Закнафейн подобрал перо, сунул его в карман и подошел к магу, висевшему на стене.

Этот дроу еще оставался жив: большая часть липкого вещества сгорела, но его хватило, чтобы удерживать колдуна в подвешенном состоянии; ноги его по-прежнему не касались пола. Воин, которого пристрелил Аратис, испустил дух, хотя Закнафейн не мог бы сказать, погиб он от яда или задохнулся при пожаре. Да его это и не волновало. Но дроу, которого он вырубил, был еще жив и как раз зашевелился.

В гостиницу вошел Джарлакс.

– Я насчитал двоих мертвых дроу, семерых мертвых бугберов и четырех пленников, включая мага, – сообщил он.

– Но ни один из нас не получил даже царапины, – удовлетворенно отозвался Закнафейн.

– Тебе хорошо говорить, – возразил Джарлакс и ощупал голову, опаленную в очередной раз. Большая часть волос сгорела, и кожа выглядела словно оплавленный воск. Прикосновение заставило его зарычать от боли, и стало ясно, что ему вовсе не смешно.

Закнафейн, пожав плечами, подал командиру перо.

– Твоя птица – это была птица? – тоже готова, – объявил он. – Хотя во всем есть плюсы: а вдруг из нее получилось хорошее жаркое?

Джарлакс взял стержень от пера, и на губах его снова появилась лукавая усмешка.

– Вырастет, – пообещал он.

Закнафейн взглянул на лысый череп лидера наемников и постарался придать лицу оптимистичное выражение.

– Я имел в виду не волосы, – усмехнулся Джарлакс. – Хотя у меня есть одна знакомая жрица в Мензоберранзане, она ловко управляется с такими проблемами.

– А может быть, боги пытаются передать тебе какое-то послание, – насмешливо бросил Закнафейн. – Всякий раз, когда мы с тобой встречаемся, у тебя горит голова.

– Я имел в виду не волосы, – повторил Джарлакс мрачно. – Перо и моя птица. Перо снова станет прежним и сможет вернуть мне мое ручное существо, когда оно мне понадобится.

Почему-то Закнафейн не удивился. Этот загадочный дроу носил при себе черные дыры, выращивал гигантских птиц из одного пера и вел себя так, словно верховные матери работали на него.

По всей видимости, сам Джарлакс так и считал.

В эту минуту Закнафейну До’Урдену пришло в голову, что он, возможно, принял в корне неверное решение, связавшись с опасным наемником. Но он тут же отбросил эту трусливую мысль, готовый пойти на такой риск.

Потому что это было очень весело.