След паука. Часть первая - Анна Шнайдер

И вновь этот непонятный ледяной туман.

Тайра, хмурясь, протянула руку и потрогала его. Да, такой же холодный, как и в прошлые разы, и не пускает её вперёд. А вперёд пройти очень хотелось, тем более, что там вновь кто-то звал:

– Ау-у-у-у! – Далёкий и незнакомый голос. – Ау-у-у-у!

Что же это такое? Этот голос, да и в целом сон с туманом не казались Тайре связанными с её псом. И вообще чудилось, будто это и не её сон вовсе, а чужой. Сон какого-то другого человека. И этот человек зачем-то зовёт её, Тайру. Зачем?

Она попыталась шагнуть вперёд, но туман вновь хлестнул по лицу, и девушка зажмурилась от ощущения холодной мороси, коснувшейся кожи, а когда открыла глаза, сон уже изменился. И Тайра рассмеялась, прижимая ладонь к губам и понимая, где именно оказалась.

– Похоже? – спросила она своего пса, который сидел возле её ноги и с недоумением глядел на окружающее. – Или не очень?

Он рыкнул и мотнул головой, поднимая удивлённые глаза.

– Я просто никогда не была здесь, – Тайра вновь рассмеялась. – Только картинки видела в книжках, газетах и на открытках. Дворец императора и парк… Интересно, чем именно не похоже?

Пёс что-то невнятно проворчал, и Тайра откуда-то поняла, что это было: «Как я тебе отвечу, я же не могу говорить».

– Да ладно, я и так понимаю, что. – Она хмыкнула. – Размер, масштаб, глубина. Я и сама вижу – здесь всё напоминает нарисованную картинку, оно плоское, а не объёмное. Но дело не в этом. Теперь я точно знаю, что ты был в столице! Поэтому и спросила.

Пёс, кажется, оторопел. Смотрел на девушку, вытаращив глаза, а потом совсем по-человечески фыркнул и слегка укусил Тайру за коленку.

– Ай! – Она хихикнула и отпрыгнула в сторону, лукаво улыбаясь. – Не сердись, эта информация всё равно ничего мне не даёт, кроме понимания, что ты видел дворец императора. Но я и раньше осознавала, что ты не простой дознаватель. Не рядовой, вот. И наверное…

Тайра не договорила – пёс прыгнул на неё, повалив на землю, которая отчего-то показалась девушке мягкой, словно перина, и лёг сверху, тихо рыча и тыкаясь мокрым носом Тайре в шею.

– Не желаешь, чтобы я рассуждала на эту тему, да? – протянула она понимающе, погладив его по напряжённой спине. – Но я не могу не рассуждать. Я совсем ничего не знаю о тебе, а мне хочется. А давай так! – От пришедшей в голову идеи Тайра на миг задержала дыхание. – Вопрос за вопрос, ответ за ответ. Только не здесь, конечно, а наяву. Давай?

Пёс замер, а затем кивнул, не отрывая носа от её шеи. И чудилось, будто это не нос вовсе, а губы, да и тело, что лежало на ней, казалось принадлежащим не собаке, а мужчине. Словно ещё немного – и он на самом деле превратится в человека…

… Но вместо этого сон рассыпался, впитался в землю и исчез, сменившись спокойной и привычной чернотой перед глазами.

***

Гектор, резко проснувшись, сел на постели, стараясь не расхохотаться в голос.

Надо же, обхитрила его! «Теперь я точно знаю, что ты был в столице». А он и не догадался, что Тайра не просто разговаривает, а пытается выведать информацию. Совсем голову потерял.

Хотя информация эта сама по себе совершенно бесполезна. Ну был он в столице, ну видел дворец императора, и что? В Граагу можно и в отпуск приехать, и в гости к родственникам. Так что ничем это знание Тайре не поможет. Другое дело – если она догадается расспросить «Фабиана Стиу» о дознавателях, с которыми он знаком, и первым делом принц, конечно, поведает девушке про Дайда. Вот только догадается ли Тайра так сделать? Предположить, что за Адрианом послали знакомого дознавателя, нелегко. Кстати, а в курсе ли сама Тайра, кого они с Морганом пригрели в собственном доме, или от неё это скрыли? Вполне могли скрыть…

Поворочавшись некоторое время в кровати, Гектор всё-таки встал и начал одеваться. Глупое подростковое желание увидеть девушку, в которую влюблён, посреди ночи, грызло его изнутри, как червь яблоко. Глупое, да. Но оставаться в постели и до утра сдерживать себя Дайду казалось ещё более глупым поступком. И абсолютно бессмысленным, к тому же. Объясняться с Тайрой всё равно придётся, хочет он того или нет. Пятнадцать лет практически ежедневных снов даром не проходят.