Адептка Я. Кость и котелок - Лина Алфеева

— Что он творит? — шепотом спросила я.

— Бросает клич в академию. — Сейдрак больше не хандрил, а чуть ли не пританцовывал на месте. — Скоро тут будет очень драконолюдно.

* * *

Костяной схрон находился под пещерой, найденной Сейдраком. Вход в него открывал призрачный костер. Снодрак и Калидра успешно прошли сквозь портал и подали сигнал, где нужно копать. Огненные были в восторге. Да я за все время в Эльгаре не видела, чтобы драконы трудились над чем-то настолько массово, слаженно и продуктивно. Они разбивали скалы лапами, выкусывали из земли валуны, обрушили пещеру Сейдрака и разобрали ее по камешку.

Да, у Сейдрака появилась своя пещера, которую искатели-картографы торжественно нанесли на магическую карту. То, что от этой пещеры к рассвету ничего не осталось, было уже несущественной деталью.

Сейдрак сиял как начищенная до блеска монета.

— Лори, иди сюда, я тебя обниму! — Напарник шел ко мне с широко распахнутыми руками.

Самый грязный адепт академии Эльгара всю ночь рыл землю, в числе немногих прополз по подземному тоннелю и добрался до схрона. Потом был жуткий скандал. Сейдрак утверждал, что наглые костяные морды что-то стащили. Снодрак и Калидра усиленно изображали смертельную обиду, шипели, как им неприятно наше недоверие, и отказывали помогать. Пришлось отправить под землю самого главного парламентера. Без понятия, о чем Алдрак общался с костяной парой, но наружу она выбралась очень довольные и дальше таскали кости наравне с остальными.

Источником драконьей магии был огонь, живущий внутри дракона. Магию костяных драконов хранили кости, только обратив их в прах можно было лишить нежить источника силы.

— Как ты думаешь, сколько их еще разбросано по Пустоши?

Я окинула взглядом безжизненную равнину. Из земли, точно обломки костей, поднимали невысокие скалы. Хватало в Пустоши и глубоких ущелий, и только вдалеке к небу поднимались белесые столбы дыма — там находились горячие источники пробужденного Эльгара. Места, где в горах кипела жизнь, а в вулканах нашли приют огненные и земляные элементали.

— Без понятия. Вот бы еще и храм настоящий откопать. В этом схроне артефактов было маловато. Точнее, их было бы больше, если бы в него сначала не пролезли… — Сейдрак с обидой зыркнул на костяную пару.

Калидра и Снодрак о чем-то беседовали с лордом Алдраком. Остальные драконы дисциплинированно уничтожали кости смесью магического и живого огня. работа была рутинная, но к обеду рассчитывали закончить.

— Как ты думаешь, о чем они разговаривают? — спросила я, кивнув на Снодрака.

Сейдрак ковырнул ногой камень, по его губам скользнула подобие улыбки.

— Пытаются выторговать у Алдрака разрешение на общение сo мной.

— Так ты уже дал согласие?

Улыбка сделалась более явной и весьма пакостной.

— Я всего лишь сказал, что готов рассмотреть их предложения.

Γрозокрылый был в своем репертуаре.

Стоящий у моих ног котел звякнул крышкой, напоминая о себе. Я присела рядом. Один раз я рискнула заглянуть вовнутрь и увидела, что черный вязкий шар скверны сделался твердым и глянцевым, как стекло.

— Девочка, позволишь посмотреть? — Леди Калидра была тут как тут.

— Симпатичные бусы. — Я кивнула на ожерелье из костяшек. Его точно не было на шее драконицы до того, как она побывала в схроне.

— Наблюдательная девочка. Ты смотри, Сейдрак, такие долго не живут.

— Эту девочку есть кому защитить. — Грозокрылый ненавязчиво взял меня под руку.

Вот как? Значит, и правда дорожил нашими отношениями. Никогда не думала, что смогу подружиться с настолько противоречивым и местами противным типом. Но сейчас положа руку на сердце я была готова назвать Сейдрака Грозокрылого своим другом.

— Почему вы называете меня девочкой? Вам так неприятно, что я — человек?

— У костяных драконов нет имен. Мы теряем их в мертвом огнем перерождения, — важно пояснили мне.

— А ещё говорят, что у костяных драконов нет привязанностей. Они неспособны любить и следуют лишь зову мертвой магии, — в тон ответила я.

В этот момент в котелке снова громыхнуло, и леди Калидра тут же жадно уставилась на мой кулинарный артефакт.

— Покажешь? Никогда не видела окаменевшую скверну.

— Что вы о ней знаете?

Лицо драконицы застыло. Она обхватила себя руками, как если бы внезапно замерзла, и тихо заговорила.

Костяные драконы не имели никакого отношения к скверне. Это был побочный эффект магии, неспособной прижиться в человеческом теле. Обнаружив отсутствие внутреннего огня, драконий дар начинал понемногу уничтожать своего носителя, чтобы потом найти более достойного приемника.

— Так этот шар…

— Драконий дар. — Леди Калидра по привычке хищно клацнула зубами. — От него веет мучительной смертью найденыша. Такие дары по вкусу нежити и единственная возможность получить новую магию.

— Выходит, Пустошь не виновна в этой напасти.

Разочарование было таким острым, что к горлу подкатил комок. Мне казалось, что сегодня я найду ответ на главный вопрос и пойму, как помочь тем, кто попал в Эльгар в надежде освоить драконий дар.

— Исключено. Я долго изучала скверну. Эти знания стоили мне жизни. Повелитель Пепла объявил меня виновной в гибели целого набора найденышей. Счел, что я нарочно обрекла их на гибель, — еле слышно прошептала костяная драконица.

Её слова были наполнены горечью, но я не знала, о чем она жалеет: о прошлой жизни, о гибели людей или, как и я, о не найденной ответе. Интуиция искателя шептала, что обо всем сразу.

Костяные драконы покинули наш лагерь, когда солнце было высоко в небе. Лорд Снодрак объявил, что порядочная нежить днем спит, а не любуется на сожжение себе подобных. А ещё ворчал, что нежить в Пустоши наредкость тупая, никто ее не воспитывает, а без правильной мотивации и должного руководства, даже годный скелет останется никчемным суповым набором.