Преступившие - Андрей Валентинов

Вспыхнул фонарик. Резкий свет вырвал из темноты несколько неподвижных тел.

– Эй, кто живой? – крикнул Келюс, водя лучом по залу. В правой руке Лунин держал пистолет, но вокруг было тихо.

– Зажги свечи, Француз, – отозвался Фрол. – Мой фонарь накрылся. Эй, и вправду, кто живой?

– Я, вроде, – послышался слабый голос Мика. – Фрол Афанасьевич, помогите! Он тяжелый…

Пока Келюс зажигал захваченные с собой свечи, и темный зал постепенно освещался мерцающим неровным пламенем, дхар помог Мику вылезти из-под неподвижного тела ярта.

– Молодец! – Фрол не без труда извлек из груди бандита нож. – Лихо ты его, елы…

– А-а… да ничего… – Плотников постепенно приходил в себя. – Ну и морда у него… Фрол Афанасьевич, что с дядей Майклом? Где Кора?

– Я здесь, – отозвалась девушка. – Не могу встать, что-то с ногой…

Келюс подошел к ней и охнул: пули, изрешетив тело, перебили кости ног. Кора не могла теперь даже приподняться.

– Ничего, – попыталась улыбнуться она, – почти не больно, ног не чувствую… Я ведь вроде Электроника – только ломаюсь. Николай, что с Михаилом Модестовичем?

– Эй, барон! – позвал Фрол, отыскивая неподвижное тело Корфа. – Михаил, елы, да ты жив?

– Кажется, – тихо ответил полковник, попытавшись привстать.

Барона осторожно приподняли и расстегнули окровавленную рубаху. Две пули, пробив бок и сломав ребра, вышли навылет.

– Бинты, скорее! – велел дхар. – Вот елы… Ничего, барон, перевяжем

– будешь, как новенький!

Келюс и Фрол занялись перевязкой. Корф терпел молча, лишь закушенная нижняя губа говорила о том, что ему приходится ощущать.

– Спасибо, господа, – с трудом выговорил полковник, когда его поудобнее усадили у одной из стен, где было посуше, укрыв его же пиджаком и курткой, снятой с убитого ярта. – Это, право, пустяки… Николай, теперь вам командовать. Оставьте меня и идите.

– Да ты что, Михаил! – возмутился дхар. – Чтоб мы тебя бросили! А Кора?

– Оставьте меня с Михаилом Модестовичем, – попросила девушка, которую усадили рядом с Корфом, наскоро перетянув бинтом простреленные ноги. – Если что увижу, я смогу предупредить…

– Нет, – выдохнул Келюс. – Пойдем все вместе.

– Отставить! – тихо, но твердо, проговорил полковник. – Я приказываю! С нами далеко не уйдете. Покончите с Волковым и возвращайтесь. Хватит спорить, поручик, выполняйте!

Барон понимал: иного выхода нет. Знал он и другое: в тоннеле, где прятался ярт, мог быть еще кто-то. И тогда враг окажется за спинами тех, кто пойдет дальше. Полковник решил сделать единственное, на что еще был способен – прикрыть наступление с тыла. Он ощущал страшную слабость, бок онемел, но голова работала четко и руки не дрожали.

Барону оставили револьвер, весь запас свечей и гранату. В последний момент Плотников сорвал с себя куртку и укрыл Кору поверх простреленного пиджака, которым поделился с нею барон. Девушка запротестовала, но Мик не стал слушать.

– Благослови вас Господь, – барон перекрестил уходящих и закрыл глаза. Кора ничего не сказала и лишь попыталась улыбнуться. Улыбка вышла невеселая, и Мик вдруг всхлипнул, тогда девушка поманила его рукой и, чуть приподнявшись, поцеловала в висок.

– Держитесь, – крикнул Фрол, исчезая в темном проходе. – Мы скоро!

– Счастливо, – прошептал Корф и попытался махнуть слабеющей рукой…

Темный коридор постепенно расширялся и становился выше. По бокам вновь стали появляться ниши, в одной из которых фонарик высветил что-то черное, большое, странной формы. Келюс поднес фонарик ближе и присвистнул.

– Ого! – покачал головой Фрол. – Гроб, елы!

– Железный, – удивился Мик. – Нет, похоже, цинковый…

Гроб стоял не на земле, а на невысоком деревянном настиле. Слева и справа торчали полусгоревшие свечи. Ни креста, ни надписи не было.

– Пошли отсюда, – предложил Фрол. – Не нравится мне это, елы…