В оковах льда - Карен Мари Монинг

— Ты тоже человек, помнишь? — Какой-то частью мозга он точно это осознает. Принцы Невидимых редко носят одежу.

— Больше нет, моя милая Дэни. Знаешь, почему я так в этом уверен? Я же детектор лжи. Я говорю: «Я человек» — и слышу свою собственную ложь. — Он смеется, и в смехе слышно безумие.

— Ты сам выбираешь, кем быть, — говорю я. И внезапно чувствую, что не могу дышать: его руки поднялись мне на ребра и сжимают так сильно, что я, кажется, сейчас поломаюсь.

— Я бы НИКОГДА в жизни не выбрал эту херню!

— Ой! Регулятор громкости, Кристиан! И мне больно!

Он моментально разжимает руки.

— Ты в порядке, милая? Кровь из ушей не идет? У той последней женщины потекла кровь из ушей. И из носа. И она… ну, ее больше с нами нет.

— Отпусти меня. У меня дела.

— Нет.

— Слушай, если ты хочешь попытаться меня убить, то давай с этим покончим. — Я сжимаю кулаки и становлюсь в боксерскую стойку. — Поднимай кулаки, и к делу!

Он таращится на меня.

— Зачем?

— Але, а кто у нас Мистер Я Запихиваю За Кровать Мертвых Женщин?

— Я пытался тебе это объяснить. Ты не стала слушать. Ты сбежала от меня. Почему ты от меня убежала? Разве я не повторял снова и снова, что никогда не причиню тебе вреда?

— Ты убил ее?

— Нет.

Я выразительно на него смотрю. Тут не нужно быть детектором лжи, чтобы разобраться. У него даже глаза забегали.

— Попробуй еще раз.

— Ладно. Хорошо. Да, я ее убил. Но я не собирался. Я не убивал ее, когда убил.

— Ага, понятно. Пока ты не убиваешь, когда убиваешь, все в порядке.

— Я знал, что ты поймешь, — говорит он так, словно я только что не шутила. Не уверена, что он до сих пор понимает нюансы человеческой речи. Наверное, он слишком далеко зашел.

— Внимательно тебя слушаю.

Он пожимает плечами.

— Да нечего особо говорить. У нас был секс, и внезапно она умерла.

— Просто так?

— Именно. И это чертовски странно. Я даже не понял, что сделал.

— А твои руки, случайно, не сжимали ее горло, или нож, или что-то типа того?

— Нет. Вот почему я ее оставил. Я хотел исследовать ее, понять, что я сделал, чтобы такого больше не повторялось. Я не продержусь без секса всю жизнь. Я несколько часов, мать его, не могу продержаться. Секунду назад она наслаждалась тем, что мы делаем, я тоже, и она так стонала, когда я… прости, ты, наверное, не хочешь этого слушать. Я не пытаюсь заставить тебя ревновать, милая. А потом она вдруг перестала двигаться, и ты понятия не имеешь, насколько жутко это было. Ну, в основном. Но не полностью. Кажется, Невидимый, в которого я превращаюсь, возбудился, когда она перестала двигаться, это было как…

— Так, слишком много информации! Я тебя не слышу! — Я начинаю жужжать, чтобы его заглушить. Ревновать? Что он имел в виду?

— Я отвлекся и оставил ее в кровати, чтобы позже исследовать, а потом нашел тебя, истекающую кровью, и принес к себе. Я не хотел, чтобы ты увидела ее и расстроилась. И собирался выяснить, что я с ней сделал, после того как ты уйдешь.

— Выяснил?

— До сих пор не пойму. На ней ни единой отметки. Я думал, что мог слишком повредить ее изнутри, но тогда остались бы и внешние синяки, а их нет. Может, тебе стоит на нее посмотреть. Я думал о том, чтобы провести вскрытие, но не знаю ни одного патологоанатома. А ты?

Он задает этот вопрос совершенно нормально. Словно расследует убийство, а не сам его совершил.

— Нет. — Интересно, насколько он сумасшедший? — Тебя вообще беспокоит, что ты убил ее?

Он пораженно на меня таращится:

— Конечно да! Я не хочу никого убивать. Ну… Это не совсем правда. Я многих хочу убить. Особенно Риодана, особенно в последнее время. Я могу часами мечтать о том, что собираюсь сделать с этим уродом.

— С этим я и спорить не буду, — сочувствую я.

— Но я не хотел. По крайней мере, до сих пор не хотел. И если я не выясню, что сделал не так, то не смогу остановиться и сделаю то же самое в следующий раз.

— Где мой меч. — Я говорю это, как Риодан, без вопросительного знака в конце. И начинаю понимать, почему он так делает. От этого фраза становится требованием, а не вопросом. Народ инстинктивно отвечает, даже если искренне не собирался. Риодан такой: всегда все просчитывает и оборачивает в свою пользу.

Кристиан улыбается, и на секунду я вижу намек на того, кем он был. Сейчас, когда его лицо закончило большую часть превращения, его выражение проще прочитать. Наверное, потому, что мышцы не конфликтуют между собой. У него потрясающая улыбка, почти убийственная, причем в разных смыслах. Это улыбка человека, который может заполучить в постель любую женщину, какую только пожелает, но… может и убить ее там.

— Ты ведь не станешь отрицать, что идея с огнеметом была шикарной, а? Я вышиб меч прямо из сталактита и заодно поджарил людей Риодана. Они об этом даже не подумали. Идиоты хреновы. Если хочешь чего-то, просто приди и возьми.

— Ты повредил мой меч? Подожди-ка! — Меня вдруг озаряет, и я поверить не могу, что так долго не понимала. — Ты не делаешь той штуки, от которой я рядом с тобой превращаюсь в при-йа!

— Я выяснил, как это отключить. И также просто включить снова. Достаточно сделать вот так.

Возбуждение молниеносно врезается в меня, и я слышу от себя такой стыдный звук, что хочу провалиться сквозь землю.

Но провалиться он не дает мне физически, удерживая за талию.

— Девочка, не смотри на меня так. Хотя нет, смотри. Да. Да. Именно так. Принцесса, ты меня убиваешь.

— Вырубай, Кристиан! Я сама хочу выбрать свой первый раз!

Я падаю на пол и обалдело моргаю.

Кристиана нет.

Без поддержки его рук я просто сложилась, как мокрая картонная коробка. Сижу, оглядываюсь, но ничего не вижу и пытаюсь прочистить голову. Либо он совсем ушел, либо заглушил себя. Но последствия эффекта остались.

Его голос доносится откуда-то сверху.

— Первый раз, вот как? Я был уверен, милая, просто хотел услышать это от тебя. Я подожду. Я тоже хочу, чтобы ты сама выбрала свой первый раз. С шоколадом и розами. Музыкой и сладкими поцелуями. Со всем, о чем только может мечтать девушка. Я хочу, чтобы он был идеальным.

Я жутко краснею. О моей девственности могу говорить только я, и больше никто!

— Отвали от моих планов на потерю девственности! Это не твое дело.

— Мое, и только мое. Но нам не нужно говорить об этом. Пока.

Я чувствую себя так, словно только что получила по голове сковородкой. Он что, издевается? Кристиан решил, что он, почти сумасшедший принц Невидимых, будет моим парнем и вроде как моим первым? Блин, мне четырнадцать, а он принц Невидимых! И он на десять лет старше меня! Я открываю рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но тут до меня доходит, что вообще-то это неплохо, когда рядом принц Невидимых, который в меня втрескался. В общем, я закрываю рот. С ним будет непросто справиться, но на войне все средства хороши, а Кристиан на поводке станет вроде как абсолютным оружием. Особенно против Риодана.