Рождение Жнеца - Сергей Леонтьев

настолько быстро, что посадил меня на измену. От неожиданности, а скорее с перепугу, я принял стойку для боя. В то же мгновение из-под пологов мантии начала струиться Тьма. Во дела, надо быть аккуратней. Так и выдать себя с потрохами недолго. Благо рукава достаточно длинные, чтобы скрыть «перчатки» с торчащими «когтями».

– Спокойно, друг мой, – произнёс, заговорщически улыбнувшись, данмер, – Я всего лишь запер дверь, чтобы нам никто не мешал.

Даже несмотря на то, что взял себя в руки и втянул «когти», Тьма ещё некоторое время предательски продолжала струиться, выдавая с потрохами мою «тёмную» натуру.

– Друг мой, ты слишком откровенно демонстрируешь свою истинную сущность. Это нехорошо, а на землях Святой Инквизиции, даже опасно. Прошу, присаживайся, – за спиной появилось кресло.

Ладно, диалог с новыми людьми… и данмерами всегда шанс узнать что-то необычное и интересное.

– Как ты понял?

– О, это просто. «Тёмный» всегда чувствует «тёмного», – голос звучал вкрадчиво, как у рассказчика историй, или прокурившего горло психолога, это кому как ближе, – Меня зовут, Шеакан и я владелец этой лавки. Э…

– Что Э? Я твоё имя не спрашивал, сам представился. Своим же налево и направо разбрасываться не привык. Лишнее это. Тем более, вижу тебя в первый раз. Зови меня… не, не зови. Я сам прихожу, – шутка не зашла.

Давно, ещё на срочной службе, был у нас отличный замполит полка – подполковник «Николаевич». Как-то помогал ему производить отбор будущих сержантов, так и познакомились. Мужик был умудрённый жизнью. Так вот однажды, не помню предысторию, он сказал: «Серёга, запомни, все взаимоотношения людей строятся на двух принципах – симпатии и антипатии. Либо тебе приятно общаться с человеком, либо нет». Не знаю почему, но те слова прочно засели в моей голове. Это высказывание я несу через всю свою жизнь, постоянно находя ему подтверждение. Так вот, данмер мне откровенно не нравился. Что-то в нём было такое… отталкивающее.

– О, бесспорно. Это очень мудро в наше время! И в мыслях не было настаивать, – быстро проговорил Шеакан.

– Ну и чудненько. Не люблю ходить вокруг да около. Так что давай прямо, тебе что-то нужно от меня?

– Сразу к делу, да? Хорошо. Как ты смог заметить, представителям моей расы на землях Инквизиции жить крайне сложно. Да и невозможно, но только пока их интересы не начинают пересекаться с твоими возможностями, – снова улыбнулся данмер. Лучше бы он этого не делал, и так расположения не вызывал особо.

– Твоё несоответствие расы к этим землям настолько бросается в глаза, что интерес Инквизиции к тебе и так очевиден. При чём тут я?

– Не спеши, дослушай. Так вышло, что мои свитки лучшие на несколько недель пути в округе. В частности, так любимый ими «телепорт» пользоваться (Ну да, имел честь убедиться лично. Отличная штука, ещё и тянет за собой всех, кого ни попади). Все их попытки избавиться от меня сводились к зависимости от моего мастерства. Без быстрых перемещений активность Инквизиции не будет прежней. В итоге они нашли способ избавиться от зависимости, начав обучать своего Чародея. Процесс пусть и не быстрый, но рано или поздно замена вырастит и окрепнет. А между нами было слишком много разногласий, чтобы надеяться на мирный исход. Отчёт начался давно.

– Шеакан, скажи мне, в какой момент нашей встречи я говорил, что являюсь душегубом по найму? Или ты каждому вошедшему с порога предлагаешь пойти и отправить какого-то ученика к его предкам? Что за развод? Если у тебя всё, начинай потихоньку собирать чемоданы или писать завещание, если есть кому. Кстати, можно на меня, – я уже вставал с кресла, когда данмер оказался рядом и придержал за руку (Слишком быстр он, опасно быстр).

– Прошу, не уходи! Выслушай же! То, что ты «тёмный», я почувствовал сразу. Моя кровь подсказала. Есть у меня такая особенность. Спокойное расхаживание по городу говорит о том, что Инквизиции неизвестно о твоём присутствии. Значит, ты попал в стены не через ворота или портал. И возможно, планируешь также выйти, оставив посещение города тайной. Твоя «тёмная» сторона служит главным доказательством непричастности к Святым, ты точно не шпион. Не спеши уходить, это мой единственный шанс! – в голосе этого индивида прозвучали нотки искренних просьбы и мольбы. Что ж, ему таки удалось затронуть мои душевные струны, убедив задержаться.

– Уговорил, давай ещё посидим, – вернулся я в кресло.

– Отлично! Спасибо, спасибо, друг мой! Поверь, ты не пожалеешь, Шеакан умеет быть благодарным!

* * *

Данмер и правда оказался Чародеем с большой буквы. Его свитки телепортов позволяли не только перемещаться в одного мгновение на любые расстояния, они могли «привязываться»! Достаточно было приложить специальный свиток в развёрнутом виде к требуемому месту и подождать. После этого активация переносила тебя ровно в ту точку. Очень крутая особенность.

Он поведал, что за несколько десятков лет, пока торговал и жил в Вудлене, видел тёмных всего пару раз, когда тех вели на плаху. Инквизиция быстро очистила окрестности от «светонеугодных», исключив возможность контакта Шеакана с кем-либо ему подобных. В своё время данмер помог отцу местного князя удержать власть, заслужив право остаться. Правда, не знал, что это станет его заключением.

Когда же Инквизиция решила избавиться и от него, князь заступился и принял данмера на службу «клятвой крови». Пойти наперекор этому Святые тогда не решились. Шеакан несколько раз предпринимал попытки побега, но его находили и возвращали. Как у Инквизиции это получалось, оставалось загадкой. Выбор был прост, либо «на службе» и живой, либо свободный, но мёртвый.

Налогами его не облагали, скупали товар по рыночной цене, ведению торговли не препятствовали, но и не отпускали. Несколько раз доходило до серьёзных конфликтов, но вмешивалась знать. Со временем влияние Инквизиции достигло такого уровня, смерть Шеакана стало возможным списать на досадную случайность. Пришлось умерить свой пыл и фактически смириться с участью узника.

По крупицам собирая информацию, данмер выяснил, как Инквизиция выходила на след каждый раз при побеге. В расположенном неподалёку торговом городке Первун они принялись за обучение собственного Чародея. Ирдэн, так его