Мефодий Буслаев. Стеклянный страж - Дмитрий Емец

– Ага, – согласился Корнелий. – Это все равно как убеждатьТухломона или Ромасюсика перейти на сторону света.

– Не согласятся! – хмыкнула Улита.

– А вот и нет! Согласятся, – заявил Корнелий. – Еще как. Нараз-два!

Улита посмотрела на Эссиорха.

– Он прав, – подтвердил тот, улыбаясь. – Согласятся! Вмигсогласятся, еще и Хныка с собой перевербуют. Два дня тихо посидят, а на третийпопытаются основать какое-нибудь свое отдельное движение. Супербеленьких,экстрасветленьких или «светленькие завтрашнего дня». Станут бегать по улицам ираздавать брошюрки, в которых будет доказываться, что наш свет недостаточносветлый, а надо еще светлее. Внесут разлад, будут разносить сплетни, сеятьсвары. Вообще не смогут на месте спокойно усидеть. Это он и есть – эффектпрокручивающейся гайки.

Слова эти Эссиорх произносил пыхтя, с бесконечными паузами,не прекращая воевать с мотоциклом. Дафне стало его жалко.

– Да не страдай ты! Давай помогу! – предложила она,потянувшись к флейте.

Эссиорх негодующе воскликнул:

– Нет! Так я и сам могу. Но это будет СОВСЕМ НЕ ТО.Понимаешь?

Даф кивнула. Понимать-то она понимала, да только сколько онапомнила этот мотоцикл, он вечно разваливался.

– Пересел бы ты на машину, а? На войне меньше всех живеттанкист. А на дороге – мотоциклист, – сказала Улита, которую послали на кухнюискать в шкафчике таинственную смазку «вэдэ-40».

– Опять же в машину можно запихнуть больше детских колясок!– встрял Корнелий и тотчас принялся козликом скакать по комнате, спасая своюмолодую жизнь.

Прыгая козликом, Корнелий налетел на Мефа, сидевшего вкресле с учебниками, и опрокинул его вместе с креслом.

– Ты что, больной? Я к тесту готовлюсь! – заорал Меф,собирая с пола разлетевшиеся листки.

– Чего так быстро-то? Ты же еще и месяца не проучился, –удивилась Даф.

Меф и сам не знал.

– Препод такой попался. Другие группы еще не чешутся. Нуничего, препод говорит: ближе к сессии зачешутся, – произнес он размышлительно.

– Ага. Вечно так бывает, – кивнула Даф, пережившая на своемвеку больше девяти тысяч сессий.

– А вы сдавали тесты? – спросил Меф.

– Редко. У нас были контрольные. Тест – это вариантконтрольной для слабоумных, которым проще ставить галочки, – сказала Даф.

Правда, кое о чем она умолчала. А именно о том, что Шмыгалкачасто говорила: «Ума не фриложу, что с тофой фелать! Для фильного варианта фыслифком флабая. Для флабого варианта фы флишком фильная!.. Пожалуй, самоефравильное, если фы сходишь к крану и намочишь фряпку!»

Последние несколько дней Меф провел с успокаивающеймонотонностью: утром тренировка с Мошкиным, затем универ, потом «Пельмень» ивечером еще одна тренировка с Чимодановым. Поначалу в ожидании боя с Ареем унего был соблазн бросить универ и «Пельмень» хотя бы на время, но Дафнасказала: «Арей убьет тебя ПОТОМ. А саморасслабление убьет тебя СЕЙЧАС. И я тебятоже убью, если ты бросишь!»

И Меф не бросил. Более того: он ощущал, что форма начинаетвозвращаться. Вчера он серьезно теснил Мошкина. Сегодня – дважды выбил топор уЧимоданова. Хотя, конечно, Меф не заблуждался, что в бою против Арея у негоесть шанс.

– Ну все! – сказал Корнелий, вручая Эссиорху последний извытребованных ключей. – Дальше жужжи сам, пчелка! Я пошел! Меня ждет Варвара!

Дафна не поверила.

– Кто тебя ждет?

– Ты слышала!

– Она согласилась на свидание?

– В какой-то степени… – с некоторым смущением призналКорнелий. – Правда, само слово «свидание» не прозвучало. Но я не сомневаюсь,что оно подразумевалось!

– А что прозвучало?

– Прозвучало, что некому выволочь из подземного переходастарый диван, который загромождает комнату. Но это, разумеется, только повод!Она влюблена в меня как кошка! – сказал Корнелий и, насвистывая, ушел.

– Вы много знали влюбленных кошек? Я – ни одной! – задумчивопроизнесла Улита, любившая цепляться к словам.

Дафна подошла к окну, чтобы посмотреть, как Корнелий идет кметро.

– Бедненький! Как-то мало он похож на человека, способноговыволочь диван без угрозы для пупка! – сказала она, сочувствуя.

– Зато он способен сделать из этого шоу! – заявила Улита. –Опять же не исключено, что на борьбу с диванами Варвара позвала и Арея.Воображаю: Арей прет диван с одного конца, Корнелий с другого, а Варвара бегаетвокруг и голосит: «Осторожнее, мальчики! Левее! Правее!»

Меф мотнул головой.

– Ты путаешь Варвару с Вихровой. Это Вихрова бы прыгала икричала.

– А Варвара?

– Варвара – это такой женский Чимоданов. Если ей диванмешает – она его пилой распилит и кусками вытащит. Сама, в одиночку. Иливзорвет. Или, если без помощи ну никак не обойтись, третьей встанет и будетвыволакивать.

– Точно! – согласилась Дафна. – А если и Арей там окажется,то тогда так: Арей и Варвара будут тащить диван, а Корнелий бегать и даватьценные указания, куда тащить и с какого боку заходить.

– Надеюсь, что с Ареем они вообще не встретятся! Оченьнадеюсь! Для Корнелия так будет лучше, – сказал Эссиорх.

Он наконец одолел упрямую гайку и теперь подсчитывал, восколько ссадин на пальцах это ему обошлось. Выходило что-то дороговато.

Меф уронил учебник и поднял его со звуком «уао-ой!».

– Ты же говорил: тебя Мошкин шестом не доставал! –немедленно отреагировала внимательная Даф.

– Нет, – сказал Меф. – Это он ногой. По ребрам сбоку. Уау!Шест не единственное, чем тебя могут вдарить.

Едва он вспомнил про Евгешу, как тренькнул звонок.

– Вот и он! Легок на помине! – сказала Улита.

И действительно, это оказался Мошкин. Он был такой весьинститутский – в костюмчике и в белой рубашке без галстука. В руках большаякожаная папка с «ушастой» ручкой. Такие папки, кроме студентов, носят толькостроительные прорабы и сектанты.