Дисгардиум 13. Последняя битва-1 - Данияр Саматович Сугралинов

Мы с Кэрри вышли из комнаты, быстро преодолели коридор и оказались на лестнице. Спустившись по ней, попали в другой коридор и свернули в сторону технической зоны. По пути Кэрри несколько раз сверялась с коммом, видимо получая указания от Джейсона.

— Здесь, — наконец шепнула она, останавливаясь у глухой стены. — Джейсон сказал, проем появится через несколько секунд.

Стена перед нами замерцала, становясь полупрозрачной, пока не исчезла совсем, открывая проход в тускло освещенное помещение.

За проемом скрывался длинный проход, убегающий в полумрак. По обе стороны тянулись двери.

— Их разместили по три-четыре человека, — прошептала Кэрри. — Я знаю, где твои… где друзья Скифа. — Она быстро глянула в комм. — Третья секция, комнаты… Ага, сейчас найдем.

Мы двинулись вдоль стены, стараясь ступать как можно тише, но мои копыта все равно цокали по полу. Из-за некоторых дверей доносился храп, где-то слышались приглушенные голоса: не все спали в этот предрассветный час.

Кэрри остановилась у неприметной двери.

— Здесь.

Створка поддалась бесшумно — в виртуальной локации даже петли не скрипели. В тусклом свете ночника я увидел три койки. На одной спал Краулер, свернувшись калачиком, на соседней — Бомбовоз, даже во сне выглядевший сердитым. Гирос метался по своей постели, что-то бормоча на японском.

— Я разбужу их, — шепнула Кэрри. — А ты проверь соседнюю комнату. Там должны быть Ирита и Тисса.

Пока Кэрри осторожно будила обитателей первой спальни, я проскользнул в соседнюю. Ирита спала, свернувшись на узкой койке, ее рыжие волосы разметались по подушке. В другом углу расположились Тисса и незнакомая мне женщина — судя по размерам, гномка.

Мне вдруг стало не по себе. Как разбудить их, не напугав до смерти своим демоническим обликом? Но время утекало — каждая секунда приближала нас к неизбежному обнаружению. Вряд ли демон, забредший в этот блок, останется без внимания «Сноусторма».

К счастью, Кэрри решила эту проблему за меня. Она тихо вошла в комнату, сказала, что парни одеваются и скоро придут, после чего приблизилась к спящей девушке.

— Ирита, — мягко позвала Кэрри, осторожно коснувшись ее плеча. — Проснись. К вам пришли.

Ее глаза распахнулись мгновенно — так просыпаются те, кто познал настоящий ужас. В первую секунду взгляд был расфокусированным, затуманенным отголосками кошмара. Затем, увидев меня в демоническом облике, Рита дернулась всем телом, словно от удара током. Зрачки расширились, заполняя радужку чернотой первобытного страха. Рот приоткрылся в беззвучном крике, но Кэрри успела зажать его ладонью.

Я видел, как дрожат пальцы Риты, комкающие простыню, как часто и прерывисто вздымается грудь, как пульсирует жилка на шее. В ее взгляде читался не просто испуг — это был взгляд человека, пережившего муки Чистилища, все те бесконечные месяцы боли и отчаяния, что выжгли в душе неизгладимый след.

— Тише! Это друг. Правда. — Кэрри склонилась над ней и прошептала что-то в ухо.

Ирита встала, посмотрела на меня так, словно пыталась найти знакомые черты под маской демона. Она немного успокоилась, но держалась настороже.

— Докажи, — тихо сказала она, и в ее глазах плескалось отчаянное желание поверить. — Скажи то, что знаем только мы двое.

Не приближаясь к ней, чтобы не напугать, я, стараясь, чтобы мой демонический голос звучал мягче, прошептал:

— Помнишь, как ты пригласила меня на танец в «Буйной фляге»? Но только он начался, у меня включился экстренный выход. Тебя тогда звали Перевес. Ты торговала с братом Недовесом на стихийном рынке у стен Тристада. Ты и твоя подруга Кряпота пригласили меня в Гластонберри…

— … на рок-фестиваль. Але… — Она запнулась, посмотрев на спящую гномку.

— Да, — просто ответил я. — Это я.

Ирита всхлипнула, прижимая ладони к лицу. По ее щекам потекли слезы, оставляя светлые дорожки на покрытой пылью коже. Им здесь не дали возможности даже помыться.

Вскочив, девушка бросилась ко мне и обняла.

— Что с нашими? — спросил я. — Что с Кхаринзой?

— Не знаю. Когда ты исчез, пошли слухи, что «Модус» тебя развоплотил. Я попросила Бегемота отправить меня на Террастеру, хотела лично все там проверить… И попалась Глашатаю…

— Храмы уцелели? Как там Патрик? Ояма?

— Все были в порядке, но что сейчас — не знаю…

Поглаживая ее по спине, я оглянулся — из соседней комнаты появились остальные. Краулер, Бомбовоз и Гирос замерли в дверях. Их лица в полумраке выглядели осунувшимися, измученными: Чистилище оставило свой след и на них.

— Гражданин, это правда ты? — прошептал Краулер.

Подумав, я вспомнил наш старый код: «угроза — гражданство, класс — категория, превентивы — учителя».

— Да, я гражданин высшей категории, — подтвердил я. — Слышал, что Родригез будет жить еще долго?

— А Дюк Нюкем должен умереть, — отозвался маленький гном и облегченно вздохнул.

Только мы, «пробужденные», знали кодовые пароли-отзывы, внедренные Хайро и Вилли.

— Называйте меня Аазом, — предупредил я. — Никаких других имен!

Наши голоса разбудили Тиссу. Наверное, это случилось раньше, и она просто лежала, прислушиваясь, но сейчас резко вскочила, обняла меня, прижалась и воскликнула:

— Это действительно ты? Как в тот раз, когда ты был Хаккаром?

Я молча кивнул, отстранился и приложил палец ко рту, качнув головой на ее соседку по комнате. Гномка на койке даже не пошевелилась — похоже, ее сон был слишком крепким, но все равно рисковать не стоило.

— Пойдем лучше к нам, — предложил Краулер. — Там нет чужих.

Мы осторожно, чтобы не разбудить гномку, перебазировались в соседнюю комнату, стараясь ступать как можно тише. Кэрри осталась караулить у двери.

Тусклый ночник едва освещал скудную обстановку: три узкие койки, небольшой столик между ними. Место, больше похожее на тюремную камеру, чем на номер пятизвездочного отеля. Впрочем, для ребят из Чистилища и это было роскошью.

— Ты все такой же, Ааз, — проворчал Бомбовоз, но в его голосе слышалась улыбка. — Явился прямо в логово противника. Только не говори, что тебе понравилось быть демоном и ты решил всех нас убить.

— Ааз-сан, вы в порядке? — тихо произнес Гирос.

В голосе ниндзя слышалась усталость, но взгляд оставался таким же проницательным, как раньше. Он отвесил церемонный поклон, выпрямился. Его глаза намокли.

Я шагнул к друзьям. Мы обнялись — неуклюже, из-за моего