Братья Дракона - Робин Бейли

Он лежал неподвижно, отчаянно думая, пока усталость не оказалась сильнее. Впрочем, сон был недолгим — внезапно он проснулся и сел. Тишина. Его разбудила тишина. Праздник закончился, столы унесли. Он подполз к лестнице и заглянул вниз. В темноте были смутно видны Эвандер и Доу, спавшие крепко прижавшись друг к другу. Он и не слышал, как они пришли.

Роберт пробрался к двери, стараясь двигаться как можно тише. Полная темнота — ни огонька; все жители деревни спали. Роберт попытался прикинуть, как долго проспал он сам. Небо покрыли темные тучи, и определить время по луне или звездам оказалось невозможно.

Он уже собрался было вернуться на сеновал, когда вдруг в конце улицы показался огонек масляной лампы. Роберт замер.

Салит. Она двигалась бесшумно, сохраняя неизменную царственную осанку, и при свете лампы напоминала привидение. Советница сосредоточенно шагала к дому владельца хлева, неся заплечный мешок. Вокруг нее вилась, принюхиваясь, лохматая псина. Салит остановилась, подождала, пока животное успокоится, и зашагала дальше. Собака затрусила следом.

Салит тихонько постучала в дверь и огляделась, словно желая убедиться, что никто ее не видел и не слышал. Дверь растворилась, и выглянул заспанный тощий хозяин. Они обменялись несколькими словами, потом мужчина скрылся, а Салит осталась, продолжая опасливо глядеть по сторонам.

Роберту стало еще больше не по себе. Он стряхнул со штанов приставшие соломинки и надел рубашку. Эвандер и Доу не пошевелились — очень хорошо. Роберт прокрался к соседнему стойлу, где спал Эрик, свернувшись калачиком на груде одеял. Валис расположился ближе всех к выходу.

Роберт подумал, не разбудить ли друзей, и решил, что не стоит. Тихо-тихо он выскользнул наружу и прижался к стене.

На противоположной стороне улицы Салит с ломпой в руке все еще ждала у полуоткрытой двери, нетерпеливо теребя ремешок заплечного мешка. Собака все еще крутилась рядом, но, заметив Роберта, потеряла интерес к советнице и, посмотрев на него, задрала хвост и побежала к нему.

Роберт стоял абсолютно неподвижно, надеясь, что пес все же не залает. Собака обнюхала его ноги и потерлась о него. Хотелось оттолкнуть приставучего пса, но Роберт решил, что разумнее будет почесать его за ушами. Собака села рядом, вывалив язык.

Напротив в дверях появилась Кэти в ночной рубахе и смущенно поглядела на Салит. Женщины немного пошептались; Роберт не расслышал ни слова и решил подобраться чуть ближе. Но тут Кэти резко развернулась и исчезла в доме; Салит осталась, и Роберт не тронулся с места.

Вскоре Кэти вернулась, одетая и в головной повязке. На этот раз Роберт, пусть и не разобрав слов, смог уловить ее недовольный тон. Вскоре женщины уже шатали по улице, освещая себе путь лампой Салит. Роберт крадучись последовал за ними.

В конце улицы темной стеной возвышался лес. Верхушки исполинских деревьев угрожающе раскачивались. Ветер шелестел сухими листьями, гнул искореженные ветви. Улица не кончалась на опушке, немного углубляясь в лес, и вот там-то царила полная темнота. Салит приложила палец к губам и, прикрыв огонек ладонью, шагнула во тьму.

Роберт услышал, как за спиной кто-то тихонько скулит, и оглянулся. Собака глядела на него большими влажными глазами и всем видом показывала, что не желает идти дальше. Он еще раз потрепал своего новообретенного друга и зашагал быстрее, боясь потерять из виду свет лампы. Роберту безумно хотелось узнать, что происходит.

Вскоре дорога превратилась в узенькую тропинку. Кэти и Салит свернули с нее и двинулись прямо в лес.

Огонек то и дело мелькал между деревьями. Роберту пришлось ускорить шаг; это оказалось непросто, учитывая, что двигаться надо было бесшумно.

И вдруг огонек исчез. Роберт выругался про себя; он прислушался, надеясь, что женщины заговорят, но напрасно.

Одному в темноте было неуютно. Он задержал дыхание и двинулся туда, где в последний раз мелькнул свет лампы. Ветка хлестнула его по лицу, под ноги попался корень.

Вскоре над головой обнаружилось нечто вроде каменного навеса, поросшего мхом. Даже при свете лампы Кэти и Салит не смогли бы вскарабкаться наверх. Он принюхался. В воздухе витал слабый запах горелого масла. Значит, лампу потушили здесь; но куда же они ушли?

Он еще немного походил под навесом, не рискуя в темноте лезть глубже, то и дело шарахаясь от воображаемых змей, пауков и еще чего похуже. А может, женщины свернули и ушли в другом направлении? Но он ничего не видел, лишь чувствовал запах, оставленный погашенной лампой.

Снова выругавшись, он подобрал палку и наугад ткнул ею под навес. Палка шкрябнула по каменной стене. Он сделал шаг влево и ткнул еще раз. Палка попала в пустоту. Он помотал ею и услышал два удара о камень. Вход в пещеру.

Роберт мысленно корил себя за способность ввязываться в истории. Теперь стало ясно, почему запах тотчас не улетучился: закрытое пространство. Он поежился, но все-таки шагнул внутрь, пробираясь на ощупь.

— Теперь можно говорить.

Голос Салит. Где-то далеко впереди.

— Этот круг — печать, — продолжила советница. — Здесь нас никто не услышит — ни Сердце Тьмы, ни ее прислужники.

Роберт прибавил шагу, насколько это было возможно в полной темноте. Пол пещеры покрывал толстый слой пыли, и кроссовки позволяли ступать почти бесшумно. Любопытство его все возрастало. Послышался голос Кэти:

— Вот, значит, для чего круг в святилище Флогиса? — Чувствовалось, что она пытается побороть страх. — А у вас в зале Совета? Роберт называет это «гексаграмма».

Роберт на миг замер, услышав свое имя, и тут же продолжил путь. Впереди стена пещеры была залита мягким янтарным светом. Здесь пещера делала поворот.

— Это печати, — сухо сказала Салит. — Средство от магического вмешательства. Здесь нас нельзя обнаружить.

«Так уж и нельзя». Роберт подкрался еще ближе. Пещера заканчивалась чем-то вроде круглой комнаты с почти ровными стенами — возможно, это вообще была не пещера, а рукотворное сооружение. Кроме лампы, помещение освещали два свечных огарка. Пол был расписан примерно так же, как в зале Совета Шерен Шаго. Гексаграмма, может, и защищала от магии, но отнюдь не мешала подслушивать и подглядывать.

Кэти всем своим видом выказывала нетерпение. Сесть было не на что, и она нервно расхаживала туда-сюда. Лицо ее при свете свеч казалось совсем худым, рыжие пряди блестели.

— Так какого черта ты притащила меня сюда среди ночи?

Салит опустилась на колени посреди круга и поставила заплечный мешок на пол.

— Потому что я должна попросить тебя о помощи, Хами.

Кэти подняла бровь и подбоченилась.

— О какой еще помощи? Не знаешь разве, что я тебя не перевариваю?

Роберт усмехнулся. Кэти не привыкла излишне церемониться. Но мешок Салит… Что же все-таки там такое ценное?