Занимательная механика - Вадим Панов

Материя погибает, но душа продолжает жить. Ею дышат звезды и камни, моря и песок, огонь и даже ничто, разделяющее миры Вселенной.

Душа незрима и всеобъемлюща. Она есть в любой момент времени, в любой точке пространства. И она будет всегда. Даже когда умрет пространство и потеряет смысл время.

— Я ее порождение, — просто сказал Гончар. — Огонек ее свечи. Живое ее проявление. Я есть порождение помыслов всех людей, их желания совершенствоваться и развиваться. Я не мог не появиться, ибо должен существовать маяк, указующий путь. Я есть чудо. Живое напоминание искусникам и обычным людям, что им есть куда стремиться. Что познано далеко не все. Я помню пещеры и античные города, помню искусников, высекающих огромные статуи и одерживающих победы в безнадежных сражениях. Они достигали вершины, глядя на меня. Они стискивали зубы и говорили: «Вот человек, стоящий надо мной. Я желаю встать рядом с ним!» И вставали.

— И вы ими командуете? Вы их вождь?

— Совсем нет. — Гончар погрустнел. — Каждый искусник — это личность, человек, добившийся всего сам. Я не помогаю, ибо моя поддержка не позволит человеку подняться выше вершины. Я маяк, а не плечо. И поэтому искусники не считают меня главным, они вообще не терпят над собой власти. Братство искусников основано на взаимоуважении, взаимовыручке и дружеских чувствах. Искусники остро чувствуют свою особенность, ищут равных себе, а потому помогают даже тем, кого недолюбливают. Меня вы уважаете, но не боитесь, не подчиняетесь, ведь вы встали рядом.

Он так и сказал: «Вы уважаете», подчеркнув, что Волков является искусником. «Не сойди с ума от радости».

В целом роль Гончара более-менее прояснилась. Патриарх искусников. Первый из них и вечный. Бесконечное число лет наблюдающий, как люди поднимаются до его уровня.

Оружейник пренебрежительно относится к обычным людям, убил Гусейна только для того, чтобы Федор взялся за расследование. А как Гончар относится к искусникам? Как первый и вечный смотрит на тех, кто поднимается до его уровня? Признает равными себе? Или считает себя стоящим еще выше? Они мучаются, рвут жилы, льют пот и кровь… А в его жизни были пот и кровь?

— Зачем вы здесь?

— Я ищу человека по имени Механикус, — любезно ответил Гончар.

— Человека?

— Мы все люди. Все.

Пластилиновому человечку надоело бегать по столу. Голем добрался до бутылки и пытался взобраться по её гладким бокам. У него была цель.

— Для чего вы ищете Механикуса?

— Чтобы остановить его.

— Убить?

— Нас слишком мало, и, даже в случае крайних противоречий, мы редко, очень редко доводим дело до крови. Мне нужно его остановить.

— Что он хочет сделать?

— Сначала вы должны понять, кто он такой. — Гончар поудобнее устроился в кресле. — Вина?

— Нет, спасибо.

— Как знаете… — Хозяин квартиры вновь наполнил свой бокал. — Разум человеческий пытлив, ищет нового, жаждет познать все. Разложить по полочкам. Разум вывел людей из пещер, позволил построить города и превратить врагов в рабов. Постепенно люди осознали себя венцом творения и стали придумывать свой мир. Мир, в котором все и вся должно было служить человеку, исполнять его желания и прихоти. Ведь не каждый способен раскрыться полностью, достичь совершенства, большинство людей остаются обычными, но им хочется получать от мира как можно больше. Однако у мира много других забот, ему нет особого дела до человека, мир сам по себе. И тогда его стали менять с помощью машин и тех поверхностных знаний, которые вы называете наукой.

— Что-то подобное я и ожидал услышать, — язвительно заметил Очкарик.

Вечное противостояние науки и религии. Сейчас он начнет уверять, что мы зря спустились с деревьев. Что должны были сидеть в пещерах и медитировать, достигая совершенства духа…

— Не торопитесь с выводами, — предостерегающе заметил Гончар. — Я не против машин, я просто излагаю вам историю. — И сделал глоток вина. — Люди изменили мир, наполнили его силой своего разума, дали свою душу, и так же, как когда-то появился Гончар, на свет явился Механикус. Порождение измененного мира.

— Бог из машины.

— Бог машин. Он — порождение новых чаяний и надежд, желания познать мир не как что-то единое с человеком, а как нечто отвлеченное, стоящее рядом. Порождение прагматизма. Порождение измененной души мира. Механикус — чудо, созданное обычными людьми. Их новый маяк. Их новый символ. Он чувствует любое устройство так же, как я чувствую душу камней. Он оставляет их мертвыми, но в то же время делает живыми. Мы с ним похожи, но очень разные. Он добрый гений ваших изобретателей. Он помогает и дарит вдохновение. Он ближе к вам нынешним, он оперирует доступными понятиями, а мне приходится пробуждать давно забытое.

— И этим механик вам насолил?

— Механикус, — поправил Очкарика Гончар. — Будьте внимательны, Федор Александрович. К тому же Механикус мой друг.

— Позвоните ему, — предложил Волков.

— К сожалению, в настоящее время наши отношения довольно прохладны…

— Вы поссорились?

Гончар улыбнулся и, глядя Федору в глаза, закончил свою мысль:

— Настолько прохладны, что возможно, мне действительно придется убить Механикуса.

Очкарик выдержал взгляд собеседника. И никак не среагировал на то, что, произнося свою фразу, Гончар взял суетящегося возле бутылки человечка и одним движением смял его, превратив в безжизненный комок пластилина.

— За что вы хотите убить Механикуса?

— Хорошо, что вы поставили вопрос именно так, Федор Александрович, вы понимаете, что бывают случаи, когда убийство становится необходимым.

— Насколько я понял, смерть и Механикус — понятия несовместимые, он возродится.

— Совершенно верно. Поэтому уничтожение его материального тела не станет серьезным преступлением в глазах искусников. Но мне принесет ощутимую выгоду.

— Какую?

Глаза Гончара вспыхнули.

— Механикус — безответственный экспериментатор, вмешивающийся в дела людей и не думающий о последствиях. Я могу мириться с его существованием, заставляю себя не думать о том, что приносят его изобретения… В конце концов, Механикус — порождение этого мира. Но когда он вторгается в основы, я не могу остаться в стороне.

Федор вздохнул:

— Если можно, поподробнее. В какие основы вторгся Механикус?

— Вы когда-нибудь были в Сибири? — осведомился Гончар.

— Приходилось.

— И как вам?

— Летом жарко, зимой холодно.

— Вам известна теория, что из Сибири вышли практически все современные народы? Что именно там находился центр расселения человечества?