Недруги по разуму - Гарри Гаррисон

Трудное – то, что можно сделать немедленно. Невозможное – то, для выполнения чего требуется немного больше времени.

«Мысли и мнения, или Как сделать свой первый миллиард», «ТСА-букс», Терра-Марс.

Древнее пособие, авторство которого приписывается легендарному Язону динАльту.

Десантный бот был довольно велик, но, в отличие от «Звездного зверя» не предназначен для долговременного обитания. Тут не было ни прогулочных палуб, ни залов развлечений, ни просторных отсеков, ни гостевых апартаментов; только кубрики для экипажа и небольшие офицерские каюты. Одну из них выделили Язону, и теперь он гадал, сколько времени будет ютиться в этакой тесноте, натыкаясь на мельтешивших под ногами мринов и глотая безвкусные пилюли из синтезатора. Может быть, всю жизнь – гиперпространственного двигателя на боте не имелось, и догнать Рой, при всем желании, он не мог. Оставалось надеяться, что чудовищный взрыв, покончивший с вражеским флотом, непременно заметят и вышлют на разведку корабли – или хотя бы один корабль, с которым удастся наладить связь. Леди Пат, занимавшая каюту напротив Язона, уверяла, что все именно так и случится. В самом деле катаклизм вышел изрядный; можно сказать, внушительный писк, нарушивший слаженную симфонию Мироздания.

По этому случаю сэр Джек и его подчиненные, от Защитников до Помощников, пребывали в сладостной эйфории. Победа над Зи являлась столь великим подвигом, что перевешивала все вины, прошлые, настоящие и будущие, включая похищение хадрати; к тому же она могла рассматриваться как положительный пример взаимодействия с посланцем Голубой галактики. Джеку, Советнику Питу и Патриции казалось бесспорным, что этот статус будет подтвержден – ведь распылить сто пятьдесят кораблей не то же самое, что перерезать сто пятьдесят Защитников. Это деяние совсем иных масштабов, свидетельство не силы рук, но изощренности ума! А кроме того, боевых талантов, достойных Творителя-Стратега!

Это являлось еще одной черточкой, роднившей людей и ругов. Те и другие считали убийцу преступником, но с ростом количества жертв оценка свершенного менялась, планка взлетала вверх, минуя стадии закоренелого злодея, маньяка и кровожадного дикаря, пока не поднималась до другого полюса, где обитали сплошь военные гении и герои. Творимые ими убийства и злодейства уже не числились по ведомству Фемиды, а были достоянием истории и назывались не преступлением, а подвигом. Ну, а всякий подвиг, разумеется, был основанием для награды или хотя бы той причиной, чтобы тебя принимали всерьез. Важный момент, очень важный! Ведь лишь с серьезными персонами вступают в коалиции, объединяются в альянсы и заключают договоры.

Язон размышлял на эти и другие темы, вытянувшись на полу отсека, в котором не было ни ложа, ни полки, ни шестиугольного стола. Если не считать Непоседы с родителем, вся обстановка состояла из синтезатора, утилизатора, лампы и кресла, привинченного к стене и снабженного ремнями – на случай внезапных маневров и перегрузок. Правда, пол не казался особенно жестким, так как в десантном корабле царила невесомость: во-первых, для удобства и экономии ресурсов, а во-вторых, чтоб сексуальная активность экипажа свелась к нулю. Подобное решение проблемы устраивало ругов, но никак не Язона; у него отсутствие тяжести ассоциировалось со сладкими грезами об уютной каюте на борту «Арго», широкой постели, свободном парении в пространстве с выключенными двигателями, о ласковых руках Меты, ее прикосновениях и запахе ее волос.

Его единственная женщина… Что с ней? Когда он ее увидит?

Тех, что были прежде, до нее, он вспоминал со смесью неприязни и почти физического отвращения. Глупые самовлюбленные коровы, искательницы острых ощущений… Дряблые, как у медуз, тела, дряблые губы и груди и дряблые трусливые душонки… Слизь, что расползается под руками… Мета была другой, с отважным сердцем, упругой крепкой плотью и сильными мышцами. Неутомимая в бою и ненасытная в любви… Смертоносный Пирр – вот горнило, породившее ее, и двадцать поколений пиррянских предков служили в этом горне топливом…

Где ты, моя любовь? Моя бесстрашная амазонка?

Язон заворочался, всплыл к потолку, коснулся гладкой холодной поверхности и начал медленно опускаться, стараясь не плюхнуться в кресло. Там расположились Попрыгун и Непоседа, два пушистых серых мячика, один побольше, другой поменьше. Он осторожно перевернулся в воздухе, скрестил ноги и сел на пол. Не надо думать о Мете, вертелось в голове. Тоскливые мысли, грустные воспоминания… все – от вынужденного безделья и этой проклятой невесомости…

Непоседа оттолкнулся от кресла и прыгнул ему на колени.

– Ты есть/быть невеселый, мой друг с два прекрасных глаза. Почему, сэр?

– Иногда я тоже вспоминаю зеленые холмы и прозрачные ручьи, – сказал Язон. – И кое-что еще, очень приятное… кое-какие вещи, которых мне не хватает… Но этого, малыш, тебе не понять.

– Он не понять, потому что молод, но я знать причина, – донеслось из кресла. – Ты вспоминать о близком, самом близком. Про твой женщина. Очень сильный чувство! Ты связаться с ней, она – с тобой… Да, связаться – так говорить у человеков? Много крепкий нить, прочный – не порвать!

Язон изумленно посмотрел на мрина.

– Как ты догадался, приятель?

– Я не догадаться, я знать и видеть. Видеть образ в твой голова. Нет, не так: в твой мозг, в твой разум! – Попрыгун смолк на секунду, потом, приподнявшись на хрупких ножках, добавил: – Ты теплый, и видеть в твой разум легко. Руг холодный… Все человеки теплый, как ты? Тоже теплый?

– Нет, – медленно произнес потрясенный Язон, ощутив – или увидев? – внутренним зрением серебристый ореол, окруживший старшего мрина. – Нет, мой друг, лишь очень немногие люди владеют этим даром, который мы называем телепатией. А как обстоят дела у вас?

– У мрин это есть/быть природный способность. Развиваться с возрастом, у одних больше, у других меньше, но есть/быть всегда, и мрин обязательно чувствовать других мрин и все живое. Если мрин единственный… нет, неверный термин: если одинокий, так!.. Если одинокий, ему тяжело, трудно. Самый первый мрин, который взяли руги, умирать в их Рой. Очень мучительно, плохо!