Три легенды - Михаил Кликин

– Ты что, гонишь меня?

– Гнать не гоню, но… – Домовой вдруг дернулся и яростно зачесал волосатую руку. Ругнулся, отодвинулся от волчонка: – Блохи! Принесла заразу!

– Это мелочь. Я тебе настой приготовлю – всех блох повыведет… Есть будешь?

– Давай, – Хозяин прекратил чесаться, сел за стол. Пока ведьма возилась у печи, он издалека внимательно рассматривал волка.

– А живой ли он? – с сомнением в голосе спросил домовой.

– Живой.

– Вроде бы и не дышит… Опоила, что ли, чем?

– Да. Отвар дала. Пусть пока спит, сил набирается… А ты где был?

– Здесь, – домовой фыркнул, пожал плечами. – Где еще? Я ведь из дома ни ногой. Разве только во двор.

– Обиделся?

– Не люблю, когда кричат.

– Извини, – ведьме стало неловко. – Сорвалась. Сама не знаю, как вышло.

– Ладно, чего уж там.

– Понимаешь, – ведьме вдруг нестерпимо захотелось выговориться. Излить душу. Оправдаться, что ли… – Я ведь ищу этого колдуна большую часть своей жизни. Я преследую его с тридцати двух лет. А сколько мне сейчас?.. Я уж и забыла… А когда ты сказал, что видел, как он плачет, мне вдруг показалось… – она запнулась, не находя нужных слов, – показалось, будто сейчас что-то случиться… такое… не знаю даже что… Твои слова… И я больше не смогу… не захочу идти за ним. Не захочу отомстить, прощу… Понимаешь? Все эти годы я желала только одного, жила этим, ради этого – и вдруг!.. Лишиться всего… Мне стало страшно… Невыносимо страшно…

– Что он тебе сделал?

– Он убил мою дочь.

– Вигор? – домовой изумился. – Ты не ошибаешься?

Ведьма повторила жестче, чувствуя, как закипает в груди ярость, клокочет в горле:

– Он убил мою дочь! Убил!

– Как это случилось?

– Он уничтожил мою деревню. И не только ее.

– Не может быть!

– Это так!

– Вигор? Не могу поверить.

– Он наслал на нас туман, в котором были жуткие твари. Он вызвал демона-убийцу…

– Подожди, кажется, я знаю, о чем ты говоришь…

Ведьма уже не слушала, не слышала. Она вещала, закатив глаза:

– Твари уничтожали всех на своем пути, а демон пожирал отсеченные человеческие головы. Я видела это. И ничего не могла поделать. Таура – моя дочь – погибла тем утром. Девочка, моя девочка – она даже не догадывалась, что я ее мать. Я собиралась сказать ей об этом позже, когда она подрастет. Но теперь она никогда не узнает. Проклятый колдун убил ее. Демон сожрал ее голову. А тело валялось на пороге в луже крови. И я топтала его ногами! Топтала тело собственной дочери! Понимаешь!?.. – ведьма вдруг схватила подвернувшийся под руку глиняный горшок и со всей силы швырнула его в стену. Во все стороны брызнули осколки. – Колдун должен за это ответить!.. – она взмахнула рукой, ничего на это раз не схватив, не задев, но железная кружка, стоящая на столе, сорвалась с места, словно подхваченная ураганом, и со звоном впечаталась в дверь.

Ведьма уже не говорила, она кричала в полный голос, размахивала руками.

Воздух в комнате встревожено гудел, ходил вихрями. Словно в дом ворвалась буря и теперь не может найти выход, бьеться в стены, мечется по углам.

Перепуганный домовой намертво вцепился в столешницу, как будто ждал, что и его сейчас подхватит незримая сила, швырнет о стену. А ведьма все бушевала, глаза ее вылезали из орбит, с почерневших губ капала пена, волосы поднялись дыбом и шевелились, словно живые.

– Я много лет взращивала в себе ненависть! Я копила ее! И вот я несу свою ненависть к нему!

В печи взорвалось полено. Сноп искр выплеснулся наружу. Несколько горящих угольков упали на пол. Комнату стало заволакивать дымом. Домовой пищал что-то неразборчивое. Ведьма гремела:

– Вот моя Сила! Таура! Вот мое проклятие! Ненависть!..

С грохотом сам по себе опрокинулся стул. Домовой не выдержал, сорвался с места, в мгновение ока исчез в темном углу. А ведьма выкрикивала уже что-то совсем нечленораздельное, неразборчивое, дикое. Половицы прогибались под ее ногами. Скрипели потолочные балки. Хлопали ставни, дверь. С полок валилась посуда. Трещина побежала по желтому боку печи.

– Стой! – домовой выскочил откуда-то, держа в руках ведро с водой. – Хватит! – Он размахнулся и окатил ведьму. Опустевшее ведро, гремя жестью, отлетело в сторону. – Остановись!

Ведьма замерла в неестественной до жути позе. Несколько долгих мгновений стояла недвижимо, словно одеревенев, а потом стала медленно клониться назад, заваливаться, падать. Хозяин подскочил, подставил руки, немного смягчив падение.

– Что же это такое? – Он суетливо заметался вокруг безжизненной ведьмы, заглядывая ей в лицо, трогая шею, руки. – Живая?.. Живая!..

Он немного успокоился. Тряпкой собрал с пола разлитую воду. Стащил с кровати одеяло, укутал потерявшую сознание ведьму, подоткнул с боков… И забегал по комнате, качая головой, горестно вздыхая, глядя на порушенный порядок:

– Вот несчастье, – бормотал он, хватаясь то за одно, то за другое. – Вот несчастье-то!

В углу на груде старого тряпья безмятежно спал волчонок.

Ведьма очнулась через полчаса.

К тому времени Хозяин залил занявшийся огонь на полу, поднял уцелевшую посуду, поставил на полки.

– Что случилось? – спросила ведьма, поднимаясь и удивленно осматриваясь.

Комната была затянута дымом. На досках возле печи – черное выгоревшее пятно. Кругом вода, битая утварь, опрокинутая мебель…

– Тебе лучше знать, – фыркнул в ответ домовой.

– Что со мной было? Я ничего не помню. Это я натворила?

– А кто же еще? Зверь твой?

В полной растерянности ведьма разглядывала учиненный погром. Потом дернулась, просветлела лицом, словно ее осенило. Спросила:

– Какой сегодня день? Какая луна?

– Это имеет значение?

– Сегодня полнолуние?

– Да.

– Конечно же! Я совсем забыла! – ведьма схватилась за голову. – Полнолуние!

– В чем дело? – домовой встревожился. Кто знает, что еще способна учудить ведьма?

Она отмахнулась:

– Уже ничего. Уже поздно.

– Что поздно? Что с тобой бывает в полнолуние?

Ведьма смутилась.

– Просто мне надо быть осторожней. В такие дни я могу потерять над собой контроль. Я могу перестать быть собой.

– Как это? Почему?

– Не бери в голову, – ведьма досадливо отмахнулась. – Забудь!

– Забыть? – ядовито переспросил Хозяин. – Посмотри кругом! Что еще ты скрываешь от меня? Может в следующий раз ты вовсе разнесешь мой дом?