Время инверсий - Ольга Онойко

– Костя! – позвал кто-то с другой стороны улицы.

Я вздрогнул.

Этот Костя брел в десятке шагов от меня: сутулый вихрастый парень лет восемнадцати. Огненно-рыжий. Он помахал рукой приятелю и перебежал проезжую часть.

«Смотри, я жутко страшный вампир! Я летаю! Я умею летать!»

Мне казалось, что нас уже очень давно не связывало ничего, кроме общей лестничной клетки. Я обдавал его космическим холодом всякий раз, когда видел, я отворачивался с таким видом, будто повстречал ходячего мертвеца в червях и гнили, и, разумеется, я не подумал заглянуть в его досье.

В очереди на «пропись Саушкина» вампиры стоят, как в советские времена люди стояли за телевизорами…

Костя всегда был одержим замечательными идеями, от тимуровской помощи старушкам до превращения всех людей в Иных. Это плохо кончилось – с такими людьми всегда случается что-нибудь плохое, только вот человеком он не был, и поэтому я мог вести себя по-свински…

Мне стало тошно.

И я почти на автомате шагнул в Сумрак, намереваясь выжечь окрест синий мох, – естественный поступок любого Светлого Иного, которому нужна разрядка. Но рядом возвышался офис Ночного Дозора, мох тут не успевал даже проклюнуться. Мрачно хмыкнув по этому поводу, я обернулся, окинул здание взглядом и, осененный внезапной идеей, мысленно связался с шефом.

Кажется, он ждал этого.

«Гесер, скажите, когда они погибли, то были в обычном мире или в Сумраке?»

«В Сумраке. Все трое. Почему бы Иным не быть в Сумраке?»

«А тот, что курил? Он что, курил в Сумраке?!»

«Знаешь что, Антон, поднимись-ка ко мне».

Галочка только рот открыла, когда я влетел в приемную.

Шеф пристально смотрел на меня. Древний веер лежал перед ним на столе, среди звездно бликующих хрустальных шариков и незажженных свечей.

– Полагаю, нет, – наконец сказал он. – Должно быть, вошел с сигаретой в руке.

– Зачем? Может, увидел кого-то?

Гесер потер лоб.

– Стоит Иной, курит, – развивал мысль я, – и вдруг входит в Сумрак с горящей сигаретой. Я бы так сделал, если бы почувствовал чье-то приближение, ненужное. Приближение человека…

– То есть, – медленно начал шеф, – ты думаешь…

– Я только предлагаю гипотезу.

– …один из погибших с большой вероятностью видел убийцу, – столь же медленно докончил Гесер.

– Кстати, это говорит против стихийной версии, – заметила Ольга от дверей. – Ничего, что я так ворвалась?

– Мы оба знали, что ты войдешь, – благодушно сказал шеф. – Что?

– Сообщение от Темных. Они проверили всех своих по России. Обнаружился еще один случай. Ведьма шестого уровня, не работавшая в Дозоре. Она жила в Сиглане, это поселок возле… – Ольга секунду помялась, – возле Магадана. Там не было Иных, кроме нее. Она умерла около месяца назад.

– Это ведь там же, на Севере… – вслух подумал я.

– Итак, невидимка путешествует, – подытожил шеф.

– Он не невидимка, – сказал я. – Он же не Иной! Его наверняка можно найти, как обычного человека.

Гесер и Ольга уставились на меня так, словно на мне вырос гриб или по крайней мере воронка диаметром метров сорок.

– Его нельзя искать в Сумраке, – осторожно сказала Ольга, – а в Москву каждый день въезжает и выезжает сотня тысяч человек. Мы не знаем, как он выглядит…

– Да при чем здесь Москва? – удивился я. – Певек! Сколько там народу, пять тысяч, семь? Там часто видят новые лица?

– Надо связаться с Семеном, – сказал шеф. Помолчал и очень мягко спросил: – Антон, почему ты решил, что невидимка – не Иной?

Я опешил.

– Тебе что-то подсказало? – с напором спросила Ольга, подходя. – Ты пытался прорицать?

– Нет…

Я действительно не мог понять, почему ляпнул такое. Разве что отчего-то твердо решил – певекский маг-курильщик прятался в Сумрак от человека. Да, от Иного прятаться было бы бессмысленно, но он вполне мог войти в Сумрак и по другой надобности. Смотреть будущее я не пытался, мне это не пришло в голову…

– А ты попытайся, – с непроницаемым лицом посоветовал шеф. – Предсказать, что будет делать невидимка.

Я повиновался.

И не поверил себе.

Его не было. Его просто не было в природе. Никаких невидимок.

Я возвращался домой, словно инферно увенчанный напутствием Гесера. Шеф не приказывал, но настоятельно просил меня поразмыслить над этим делом. Выполнять просьбу получалось не слишком хорошо, непонятный «кто-то», который еще запросто мог оказаться «чем-то», не лез в голову, поэтому я думал о разных близких предметах. О бляхе, плоде Гесерова резчицкого мастерства: интересно, сколько ей лет и что это был за узор, без знаков силы, узнаваемых фигур – и надписей, ведь в Сумраке я прочел бы любую надпись. О том, что шеф выглядел скорее устрашенным, чем озадаченным.

Последнее заставило меня много чего припомнить шефу.

Вскоре я был уверен, что Пресветлый отлично знает, что собой представляет невидимка. Это не радовало. Кто предупрежден, тот вооружен. Чего он добивается, скрывая информацию? Всеобщей паники? Лишних смертей Иных?

Я покривился, вспомнив последний инцидент. Патруль Дневного Дозора – как они погибли? Они тоже были в Сумраке? Судя по всему – да; хотя следовало проверить. Я обругал себя: хорош оперативный работник, пусть и бывший, который забывает о таких вещах…

Можно было в очередной раз связаться с шефом, но – не хотелось.

Неловко подозревать Великого Светлого в такой мелкой и низкой интриге, но если это один из кирпичиков очередного Великого Светлого Плана, ради которого так легко положить несколько рядовых Темных… Кем они были? Как обычно, должно быть, работали парой: волшебница невысокого уровня и оборотень… или вампир…

Я остановился на последней ступеньке пролета. Стояло сырое подвальное молчание.

Жди меня дома жена и дочка, я, должно быть, и не посмотрел бы на эту дверь. Но впереди у меня были немытые тарелки с присохшими макаронинами, повсеместная пыль и ночь в компании странствующих тараканов вперемешку с мыслями о неприятном. Видимо, по этой причине я и торчал на лестнице, вспоминая, как работал в аналитическом отделе и жил один.

* * *

…звонили долго и на редкость настырно, точно хулиганистые ребятишки.

Я открыл.

На пороге стоял и, вывалив язык, с хитрецой взирал на меня громадный черный пес. Пес нахально понюхал воздух, движением заправской фотомодели повернул лобастую башку в профиль и оказался вороным волком.

Мне даже не понадобилось смотреть сквозь Сумрак.

«Привет, Костя, – сказал я, пытаясь сохранить каменное лицо. – Заходи. Чай будешь?»