Ты победил - Александр Зорич

– Дети мои и сестрицы моей Большой Пчелы! – начала Хена весьма прочувствованным голосом. – Вчера на рассвете нас всех могли кончить.

«Убить», – предосудительно поправил Эгин, которому варанский провинциальный жаргон здесь, среди детей природы, казался отчего-то особенно неуместным.

– …отправить в страну беспредельно обильной еды, – перевел Авелир, что вызвало среди горцев неожиданно бурный взрыв одобрения. С одной стороны, все радовались, что остались живы и в эту самую страну не попали. С другой стороны, раньше еда в той стране была просто «обильная», а отныне времена пошли такие ужасные, что убитых героев отправляют к «беспредельно обильной» еде. Знать, Большая Пчела все старательнее печется о своих сыновьях в посмертии.

– Но все обернулось к лучшему, – продолжала Хена, – и опасность временно отвратилась от нас. Но кроны кедров нашептали мне, что поганые твари могут вернуться, вернуться в числе куда большем, чем раньше, и тогда всем нам несдобровать.

Горцы зашумели – на этот раз возмущенно. Один из них – Эгин успел запомнить, что его зовут Снах – выкрикнул:

– Никогда еще Сын Пчелы не знал поражений! И кто бы не пришел в мои горы, с ним станется то же, что вчера учинил я бревноруким!

Это Кух-Авелир перевел Эгину нарочито дословно, от себя прибавив:

– Понимаешь, они не только доблестные воры, но еще и безудержные бахвалы. Как видишь, не прошло и двух дней, а любой из них уже на словах одолел собственноручно десяток костеруких. Вообще, двадцатилетний горец, пересказывая предания, доставшиеся ему от отца, может запросто говорить «я» вместо «он». Ну а уж когда впятером ходили на медведя – жди от каждого из пяти рассказа про то, как «я выследил, убил и приволок медведя».

– Понял, – кивнул Эгин Авелиру. – Скажи ему, будь добр, чтобы не перебивал свою госпожу. А не то она оторвет ему яйца.

Хена грозно зыркнула на Снаха и согласно повторила предложенную Эгином угрозу, добавив кое-что и от себя. Авелир, грустно вздохнув, перевел, и горцы вроде бы притихли.

– Я знаю, как истребить бревноруких, – продолжала Хена по наущению Эгина. – Но для этого нужно предоставить советнику то, чем раньше вы торговали с Багидом Вакком. То есть мед. Ваш («наш-ш», – прошипел Эгин, поправляя Хену) настоящий мед.

– А что я с этого поимею? – глас народа горцев принадлежал, похоже, исключительно Снаху. – Тяжелый труд мой – собирать мед. Раньше я получал меч. А сейчас?

Возникновение этого вопроса Авелир предугадал еще вчера и Хена, получившая от него достаточно четкие предписания, ответила, не задумываясь ни на секунду:

– Меч, по сравнению с которым все клинки Багида – сущая ерунда.

– Давай посмотреть, – потребовал Снах, демонстрируя чудеса деловой хватки.

Теперь наступила партия Эгина. Он извлек из ножен свой «облачный» клинок – безусловно, всем горцам запомнился его гром во время боя с костерукими – и, легонько подбросив его на ладони, отправил вниз, прямо под ноги Снаха. Меч вонзился в землю в двух локтях от горца.

– Смотри, – пожал плечами Эгин.

Горцы ахнули. Советник предлагает свой меч! Снах, с азартным блеском в глазах, быстро выхватил меч из земли и… и тут же отшвырнул его в сторону. Меч негодующе загудел, его полированная поверхность подернулась легкой сероватой рябью.

– Смотри глазами, – усмехнулся Эгин.

– Я не принимаю таких предложений, – закрутил носом Снах. – Зачем мне меч, рукоять которого жалится, словно пчела?

– Этот меч мой, – пожал плечами Эгин. – Но все вы видели, как ваш собрат Кух, которому я преподал свое искусство, без всякого труда отменно рубился им в бою. Такой меч – собственный, рукоять которого подвластна только своему властелину и тем, кому он безраздельно доверяет – получит каждый из тех, кто предоставит мне свой полный сбор меда.

– Давай мой меч, который не жалится, – упрямо мотнул головой Снах. – И будет мед.

Эгин подумал, что ему, офицеру Свода Равновесия, приходилось по роду своей службы делать что угодно, но только не торговаться. Ну а что? Не подсунешь же под нос этому ослу Внешнюю Секиру (которая, к тому же, растворилась в неизвестности вместе с Тэном) и не рявкнешь «Именем Князя и Истины!» А то ведь друзья-то они конечно друзья, но народ простой и прямолинейный – могут неправильно понять и прирежут еще ненароком.

– Послушай, воин, – сказал Эгин, сотворяя как можно более надменное и тупое лицо, – твоя торговля может умереть. Ведь если ты еще не понял, нету больше в Сером Холме Багида Вакка и никто тебе не предложит больше за твой мутный мед, которого и жрать-то нельзя, ничего, кроме пары затрещин. А я «облачные» клинки могу продать и за целое озеро аютского меда. Так что сперва помоги мне, а потом ты и каждый твой единоплеменник получит по дивному мечу.

К удивлению и удовольствию Эгина, довод относительно того, что на «мутный мед» может и не сыскаться покупателей, подействовал.

– Твоя взяла, морской человек, – перевел Авелир слова Снаха. – Я дам тебе меду. Но ты мне дашь меч, который будет целиком мой. И дашь мне умение греметь им.

– Дам, как только мы очистим Медовый Берег от нежити и ее хозяев, – кивнул Эгин. Он не стал вдаваться в подробности относительно того, что по-настоящему «гремит» его клинок только при встрече с упомянутой нежитью и хорошо бы ему вечно оставаться прозрачным, как зимние небеса.