988 - Роман Казимирский

– И какое же? – спросил Марсель, затаив дыхание – старец был чересчур разговорчивым, и это казалось странным.

– В тебе есть частичка каждого из нас, – металлическим голосом заявил Ведагор. – Убьем тебя – навредим себе. Это хитрый ход, даже мудрый, и я не могу представить, как Лада додумалась до него.

– Может быть, это не она? – предположил историк, глядя прямо в глаза собеседнику. – Может быть, это ты?

– Я?! – волхв внезапно так раскатисто расхохотался, что с соседнего дерева спорхнула какая-то большая темная птица и, хлопая крыльями, улетела. – Никогда не поверю в такую байку. Впрочем, этот мир полон загадок. Кто знает? Возможно, и я причастен к твоей истории. Но сейчас я не вижу смысла в подобной глупости и поэтому расскажу тебе о том, как все будет.

– Даже так? – Марсель приподнял брови, но его собеседник никак не отреагировал на это.

– Именно так. Подумай сам. Ты ведь не глупый человек и должен понимать, что дар, преподнесенный тебе Ладой, не распространяется на твоих друзей. Один ты в любом случае ничего не сможешь поделать с нами, а вот я – я могу. Если ты решишь и дальше строить мне козни, я убью каждого, кто тебе дорог. Когда они закончатся, я примусь за их друзей, родственников и просто знакомых. В конце концов, люди начнут сторониться тебя, потому что станут считать предвестником смерти. Наступит день, когда ты и сам захочешь закончить все это, но не сможешь…

– Почему? – насторожился Марсель, старавшийся не пропустить ни единого слова.

– Разве Лада не сказала тебе? – волхв смерил собеседника испытывающим взглядом и, не заметив попытки обвести его вокруг пальца, удивленно рассмеялся. – Ну, плутовка! Я и не подозревал в ней такого великолепного чувства юмора.

– Да говори уже, не томи! – вышел из себя мужчина.

– Ты бессмертен, дурень, – насмешливым тоном выдал Ведагор. – Моя ученица заразила тебя неспособностью умереть. Возможно, где-то в этом мире и существует способ убить тебя, но мне о нем не известно.

– Не может быть… – пробормотал Марсель, опускаясь на траву.

Новость, которую ему сообщил волхв, конечно, не была чем-то ужасным – напротив, о таком можно было только мечтать. Но дело было в том, что Марсель никогда не был мечтателем. Он верил в то, что во всем должно быть равновесие, и поэтому планировал провести свою жизнь так, как получится, а потом благополучно состариться и умереть. Да, конечно, ему, как и всем остальным людям, было немного страшно оттого, что никто не мог гарантировать ему жизнь после смерти, но он видел в этом даже какой-то тайный посыл, который ему еще предстояло разгадать. И вот теперь все это исчезло. Заметив, какое неожиданное впечатление произвели его слова на мужчину, Ведагор удивился:

– Я вижу, ты не рад. Отчего? Разве это не то, чего должен желать каждый человек?

– Возможно, – растерянно пробормотал Марсель, – но я не каждый.

– Я уже это понял.

Жрец больше не смотрел на своего собеседника сверху вниз – реакция ученого показалась ему достойной уважения. Однако Ведагор не стал говорить ему об этом и вместо этого кивнул в сторону кувшина.

– Освежись, тебе это необходимо.

– Может быть, и так, – отозвался историк, продолжая сидеть. – Но слишком уж он тяжел для меня.

– Что ж, – пожал плечами волхв, решив, что настал подходящий момент для того чтобы попытаться наладить отношения с этим гордым человеком, насколько это вообще было возможно, – я могу помочь. Думаю, ты не станешь…

Говоря это, жрец протянул руку и ухватился за ручку сосуда, но тут же отпрянул и закричал от боли. Испугавшись, Марсель тут же очнулся от своих грез и моментально вскочил на ноги. Ведагор больше не издал ни звука, вместо этого он упал на землю и теперь молча катался по ней, словно пытался освободиться от невидимой сети, в которую угодил. В первый момент ученый растерялся, но быстро пришел в себя и постарался приблизиться к старцу, чтобы помочь или хотя бы понять, что происходит. Однако стоило ему подойти ближе, как Ведагор так резко выгнулся, что Марсель едва успел отскочить в сторону. Было видно, что волхв умирает – глаза утратили блеск и теперь выражали только огромное страдание, тело, которым он еще недавно владел в совершенстве, отказывалось подчиняться хозяину, и историк с ужасом наблюдал за тем, как жизнь медленно покидала его недавнего противника. Наконец, жрец дернулся в последний раз и замер, оставшись лежать на спине с широко раскрытыми глазами, которые смотрели в небо.

Все произошло так внезапно, что ученый еще некоторое время отказывался верить в произошедшее. Но Ведагор был мертв, в этом не было никаких сомнений. Вспомнив о том, сколько вопросов он не успел ему задать, Марсель вдруг испытал постыдное чувство жалости к самому себе, словно его предал наставник, так и не открыв ему последнюю, самую главную тайну. Застонав, он сел перед неподвижным телом и обхватил голову руками. Что делать? Кто теперь спасет Мусу? Что станет с Русью? Того, кто больше всех волновался о ее будущем, больше нет, а с остальными историк знаком не был. Считали ли они так же, как покойный? Или, быть может, ему предстояло столкнуться с еще более неадекватным видением ситуации? А Лада? Ведагор говорил о ней так, словно ее уже не было в живых… Если это, действительно, так, то кто образумит Владимира и вернет его на прежний путь? О, Господи, помоги…

– Я вижу, понравилась жрецу медовуха-то.

Услышав этот голос, Марсель медленно поднял голову и столкнулся взглядами с Курьяном, который стоял, прислонившись к дереву, и спокойно жевал травинку. На первый взгляд, мужик был тем же, что и прежде, но что-то в нем изменилось – возможно, все дело было в его глазах. Прежде открытые и добродушные, теперь они источали холодный свет, несмотря на то, что их хозяин улыбался. Понимая, что происходит что-то неладное, историк поднялся на ноги и двинулся в сторону здоровяка, непроизвольно сжимая кулаки.

– Но-но, – усмехнулся тот, предупредительно выставляя перед собой руки. – Не балуй! Ты хоть и немрущий теперь, а все равно в тумаках ничего приятного нет, поверь мне. Это я тебе как знаток этого дела говорю.

– Кто ты такой? – Марсель остановился, не дойдя до мужика несколько метров.

– Я-то? – улыбнулся тот. – Мне казалось, что ты знаешь. Я Курьян. Удивлен? А ты чего ждал? Что к тебе сам Велес спустится?

– Тот Курьян, которого я знал, был мне другом, – проговорил сквозь зубы ученый. – А ты на друга не похож.

– Твоя правда, – согласился мужик, вздыхая. – Но и врагом тебе я никогда не был. Скорее, оберегом. Если бы не я, то тебя не стало бы еще тогда, на поле. Помнишь, как коса у самого твоего уха просвистела? А то, что я тебя в последний момент в сторону оттащил? Нет? Вот видишь, с чем мне приходилось жить все это время. Делаешь добро людям, делаешь, а они тебя потом даже не поблагодарят.

– Так кто же ты? – поняв, что Курьян не желает ему зла, историк успокоился и теперь просто пытался выяснить правду. – Думаю, я имею право знать это.