Железный регент - Дарья Кузнецова

— Ладно, а со мной-то что? — напомнил я. Головная боль, к счастью, потихоньку отступала. С откатами всегда так: достаточно пережить первые мгновения, а потом силы наполняют тело.

— С тобой… — Хала тут же посерьезнел и нахмурился. — Сложно. Во-первых, как ни страшно мне это представить, но с ней ты еще сильнее, как любой нормальный дан с Голосом. Во-вторых, она очевидно как-то тебя стабилизирует, поэтому контроль над силой должен теперь даваться легче. В-третьих, что касается разума… Насколько я могу судить, ты действительно вполне здоров. Не знаю, что будет потом, но сейчас не осталось никаких признаков болезни. А вот если связь порвется, с большой вероятностью все вернется в исходное состояние: твоя сила по-прежнему завязана на твою душу и разум. Так что на твоем месте я бы спрятал девочку как можно дальше и как можно надежнее: расстояние на связь не влияет, ее обрывает только смерть. Ну и кроме того, в энергетическом смысле вы сейчас как сообщающиеся сосуды, где убывает — там прибывает от другого. Поэтому Рина себя сейчас настолько превосходно чувствует, да и ты после такой тяжелой процедуры, как излечение серьезного недуга, чрезмерно бодр и весел. С учетом взаимного резонанса… В общем, повторюсь, я начинаю вас бояться. А вот как подобное получилось, не имею понятия. Если бы ты был даном, все было бы более-менее ясно, а сейчас… Ив, ты ничего не хочешь мне рассказать про свою силу? Как ты ее получил? — Хала посмотрел на меня исподлобья, внимательно и испытующе.

Некоторое время мы мерились взглядами.

И я вдруг с потрясающей ясностью понял, что не хочу сейчас врать и уходить от ответа. Надоело. Да и Идущая-с-Облаками не говорила, чтобы я молчал до конца своих дней, просто попросила не трепать лишний раз языком. Кажется, я с лихвой уже выполнил эту ее просьбу.

— Ты не ошибся. Я дан. Был им при рождении, — сообщил я под задумчивым взглядом Пустой Клетки.

— Как это? — ахнула Рина, чуть отстранившись. Покидать мои объятья она не спешила, сидела теперь боком, устроив голову на моем плече. И я ничего не имел против. — Разве может дан стать фиром? Это же свойства души!

Я пожал плечами, потом все-таки ответил подробнее.

— Не может. Но у меня вот получилось. Точно не знаю как, это… вышло случайно. Помнишь, ты спрашивала, почему я избегаю полного имени? Так вот, все просто: оно не мое. Рив Первый Дождь — мой старший брат, который погиб при Тауре. Когда его распределили в ту крепость, я удрал следом. Мне было уже восемнадцать, вроде бы взрослый парень, должен иметь свою голову на плечах. Но Рив заменил мне родителей, умерших, когда я был еще ребенком, всю жизнь возился со мной, я с детства был его тенью, привык, что он постоянно рядом и направляет меня, и просто не представлял, как смогу жить один. Рив, конечно, пришел в ярость, когда я явился. Орал, чтобы я проваливал, потому что военный объект для детей не место, и непременно скрутил бы меня и отправил подальше при первой возможности, только не успел, потому что наутро начался штурм.

Все в крепости знали, что обречены и шансов выжить нет, но единогласно решили стоять до последнего. В отличие от брата, я особой храбростью никогда не отличался, и тут уже сам пожалел о том, что последовал за ним, и был готов бежать как можно дальше и быстрее. Я просил его уйти со мной, но Рив сказал, что не может оставить гарнизон. Мы с ним сильно повздорили тогда, он очень ругался — наверное, хотел, чтобы я обиделся и все-таки сбежал, а я слишком боялся остаться один. Это казалось даже страшнее смерти. Может, поэтому и галлюцинация из него получилась такая мерзопакостная? В любом случае, я даже начал приносить какую-то пользу по принципу «глаза боятся — руки делают». Умений у меня было немного, я никогда не был прилежным учеником, а вот силы хватало.

Потом сильно ранило Рива, он тогда уже совсем обессилел и не сумел защититься. Он бредил и все твердил, что нельзя оставить гарнизон. А потом вдруг очнулся, схватил меня за руку и ясно, уверенно сказал, что мы должны любой ценой остановить альмирцев, и он знает, что делать. Попросил отдать ему силу, а я понятия не имел, что это такое, и согласился. Наверное, он по-прежнему бредил, потому что объединить силу фира и дана, насколько я теперь знаю из учебников, невозможно. Однако у нас как-то получилось. Может, потому что братья. И результат был… чудовищным. Я толком не понял, что он и как делал. Кажется, это был обыкновенный ритуал для объединения сил двух фиров. Почему он сработал — не имею ни малейшего представления. Я отчетливо помню только свои ощущения, когда погасла Искра. Это… наверное, именно в тот момент я и тронулся умом. Было больно. Очень больно. А сила продолжала и продолжала нарастать, и боль вместе с ней, и в какой-то момент я просто отключился.

Когда меня нашли, долго не мог вспомнить, кто я вообще такой. Меня опознали по описанию брата, мы с ним всегда были похожи, к тому же я был неплохо физически развит для своих лет и вполне смог сойти за него. А потом во сне мне явилась Идущая-с-Облаками и недвусмысленно попросила не распространяться о произошедшем. Наверное, правильно сделала, потому что без ее слов я непременно попытался бы доказать, что я — это я, выяснить, что и как произошло. Если бы нашлись те, кто мне поверил бы, это могло кончиться очень плохо. Ну, и заодно богиня сообщила, что сила эта мне еще пригодится и найдет свое применение. Я думал, имелась в виду моя роль первого регента, но сейчас понимаю — это были цветочки. В общем, осталось мне тогда только смириться и забыть, что я на самом деле совсем другой человек. Правда, я так и не сумел заставить себя отзываться на имя брата, оказалось проще воспользоваться краткой версией, которая подходила нам обоим. Спасибо родителям, которые дали сыновьям созвучные имена.

— Стало быть, ты на самом деле Ивар? — задумчиво спросил Хала, слушавший меня с задумчивым выражением лица. — Это… радует. Теперь, когда я стану на тебя смотреть, у меня не будет возникать это противное ощущение, будто галлюцинации именно у меня. Конечно, любопытно узнать подробности и выяснить, как такое получилось, но если кто знает ответ на этот вопрос, то лишь боги. А они, как мы видим, не торопятся давать пояснения.

Во вдруг повисшей после этих слов тишине негромкий всхлип девушки прозвучал очень пронзительно, я даже вздрогнул от неожиданности. Дана так уютно и удобно устроилась на моих коленях, что я практически забыл о ее присутствии.

— Рина? — озабоченно позвал я, пытаясь отстраниться и заглянуть ей в глаза, но девушка неожиданно цепко держалась за тунику, настойчиво пряча лицо. Не применять же теперь силу! — Что с тобой?

— Плачет, — со смешком сообщил очевидное Хала, с большим интересом и даже как будто удовольствием нас разглядывая. Сама Рина давать пояснения не спешила, только еще раз совсем тихонько шмыгнула носом.

— Почему? — спросил я у того, от кого получить ответ было проще.

— М-да. Вроде вылечился, но как был железякой, так и остался, — укоризненно покачал головой Пустая Клетка. — Тебя ей жалко, чего непонятного-то? Брата трагически потерял, живешь чужой жизнью, Искру утратил — сплошные несчастья. Ладно, не сверкай на меня глазами, я и так понял, что Хала сделал свое дело и может уходить. Дальше-то, надеюсь, уже без моей помощи справитесь.