Никаких принцев - Мария Сакрытина

— И что? Заставите меня тоже собирать слово «вечность»? Или стариться перед зеркалом?

— О нет, милая Виола. Эти заклинания слишком тяжело держать долго, а проклятий под рукой у меня больше нет. Но это и не нужно. Мне достаточно тебя в клетке. Никто не сможет ее разбить, кроме меня. И если ты сейчас думаешь об этом глупце Дамиане или о своем демоне, то лучше забудь о них. Демон придет за тобой, только если тебе будет угрожать смертельная опасность, а я сама этого никогда не допущу. Нет, ты будешь жить, Виола. В клетке. А Дамиан… Зря он бросился за тобой. Знаешь, мне его даже жаль…

Я поднимаю голову и снова встречаюсь с королевой взглядом.

— Что вы с ним сделали?!

Королева поводит рукой, и на полу передо мной появляется объемная картинка: пустыня и маленький, совсем крошка, Дамиан, медленно бредущий по потрескавшейся от жара земле.

— Астрал опасен, в нем есть много неприятных мест, — спокойно объясняет королева. — Я не знала, что Дамиан уже успел познакомиться с Хранительницей. Впрочем, стоило предполагать — еще одно мое упущение. Но сейчас ему это не поможет. Это пустыня Безмолвия, Виола, так ее называем мы и младшие духи. Она черна, и создал ее когда-то демонолог, не уступавший Дамиану по силе, но куда как превосходивший коварством. Он был последним Темным Властелином, и это место стало его могилой. Оно сосет магию, все черное и жуткое, что есть в человеке. И, когда он сливается с тьмой, превращается в тень, эта зачарованная пустыня отправляет его блуждать в Астрал — ничтожнее, чем самый низший дух. Посмотри на своего Дамиана хорошенько, девочка. Ты больше никогда его не увидишь.

Наверное, впервые с того мгновения, как королева усыпила Ромиона с Дамианом, мне становится страшно. Но и тогда все обернулось не так трагично… Мы же в сказке, в конце концов!

— Прекратите, — голос дрожит, я хватаюсь за ледяные прутья, они обжигают кожу, но сейчас это не важно. — Зачем, зачем вы это делаете?!

Королева снова поводит рукой в воздухе, и Дамиан исчезает.

— Знаешь, милая Виола… Мне кажется, ты решила, что попала в сказку. Быть может, для тебя, иномирянки, это и было поначалу сказкой. Словно бы понарошку, да? Ничего плохого не произойдет. Друзья не предадут. Сестру из когтей злобной королевы спасут. Да? Я наблюдала за тобой, как ты играешь в эту сказку, и думала: когда же ты поймешь? Сказки нет. Не было и не будет. Есть реальность — везде, и здесь тоже. Помнишь, как тебя поцеловал Дамиан? Ты мечтала, что он тебя расколдует. А потом обижалась, а этот глупец тебе подыгрывал, потому что такой же неисправимый романтик. Ах, настоящая любовь, ах, не сложилось… Вы оба почему-то решили, что если споете друг другу сладкую песню о любви, то любовь придет. За вами действительно было забавно наблюдать. И знаешь еще что — не мне одной. Я следила, как после проклятия Ромион вцепился в тебя, и уже тогда думала: молодец, если бы с кем-то у неге и вышло, то только с тобой. Наивной романтичной дурочкой. Он спел тебе такую же песню, что и его неудачник-брат, только еще лучше. И — о, ты влюбилась. Я не учла, насколько этот лисеныш может быть хорош и насколько ты наивна. Ты его сначала жалела, а потом полюбила по-настоящему. Для тебя это все еще была сказка. Так вот, все, Виола. На этом сказка закончилась.

— Я не… понимаю… — Спел? Сказку? Ромион? — О чем вы?

Королева улыбается.

— Ты бросилась в портал, Виола, потому что решила, что ты добро и что ты победишь?

Нет, я просто психанула. И еще…

— Я хотела быть рядом с сестрой. Зачем вы…

— И теперь ты рядом с сестрой, — перебивает королева. — Ты своего добилась. Твоя сказка на этом закончилась. Теперь смотри, как будет развиваться моя сказка: ты будешь жить в клетке, Дамиан умрет, и Ромион рано или поздно к нему присоединится. Я сумела отправить на тот свет его отца. Он, конечно, был поглупее, но у меня же есть ты. Ради тебя Ромион вынужден будет делать то, что я хочу. Именно вынужден, дорогая, ты же не тешишь себя мыслью, что он тебя любит.

— Я…

— Он поцеловал тебя в ответ, дурочка, — улыбается королева. — И ты все еще проклята.

— Но… Еще не рассвет!

— Уже скоро, — отмахивается королева. — Сама увидишь. Ты ему удобна, милая моя. Он женился бы на тебе и отправил домой, в твой мир. Где ты жила бы долго и, кто знает, может, и счастливо. Но подальше от него, потому что лисеныш-принц тоже любит прекрасных дев, а когда еще немного подрастет, узнает их и с другой стороны. Они будут падать ему на колени, как сорванные яблоки, — он же так мило поет им о настоящей любви, в которую даже не верит! — Королева ловит мой взгляд и усмехается. — Не волнуйся, Виола. Как я уже сказала, этого не будет. Он умрет. А тебя я потом, быть может, и отправлю в твой родной мир. Да, пожалуй — взамен на выгодный договор с твоей матерью. Или твоей крестной. Ты мне будешь не нужна, но это же не значит, что я не смогу тебя выгодно продать.

Я прислоняюсь лбом к прутьям: мне вдруг становится очень жарко.

— Зачем вы так? Разве нельзя… Нельзя, чтобы никого не убивать? Мы могли бы договориться…

Королева усмехается.

— Иногда я завидую таким, как ты. Как ты умудрилась сохранить это благодушие со своим проклятьем? Тебя что, никогда не предавали?

Я закрываю глаза. Не надо ее слушать. Не надо ей верить. Все будет хорошо. Не может же быть иначе!

Вздохнув, я снова встречаюсь с королевой взглядом.

— Почему? Почему так? Зачем, ваше величество? Кто вас предал?

Королева смотрит на меня какое-то время, потом с усмешкой снова поводит рукой, и я опять вижу объемную картинку. Только не Дамиана. А маленькую уродливую девочку-горбунью, трущую полы щеткой до блеска.

— Время у нас есть, и я могу занять его поучительной сказкой, девочка. Так вот слушай. Я рано поняла, что этот мир принадлежит красавицам. Очень рано — и хорошо. Я не совершала всех этих глупостей, которые совершали они. Я не была наивной. С десяти лет. Смотри, у меня тоже была семья. Две красавицы-сестры, великолепная, им под стать, мать, которая презирала меня за мое уродство. Ей очень хотелось забыть обо мне — она же меня родила, значит, я была ее неудачей. Она так желала от меня избавиться, что, как только я достаточно подросла, продала черному колдуну. А деньги они потом с тюфяком-отцом поделили. Прекрасно, да? Я десять лет прислуживала этому старому идиоту Финдору. Десять лет смотрела, как он пытается добыть золото, и училась колдовству, пока он засыпал над своими ретортами. А потом этот мерзавец взял себе служанку покрасивее, Азалию, с выводком братьев. И представляешь, очень удивился, когда я не захотела умирать на алтаре, а взяла самые ценные из его книг и сбежала в столицу. Я, знаешь ли, мечтала поступить в Академию золушек. Думала, меня возьмут: я же умная и бедная. А там такие и нужны: умные и бедные. Они обещали мечту — жениха, который примет тебя такой, какая ты есть. Который будет тебя любить. А оказалось, им нужна красавица, — королева вздыхает. — Оказалось, ума недостаточно.