Царь Каменных Врат - Дэвид Геммел

Ворот там не было — бойцы Галанда отпустили лошадей и взобрались наверх по веревочным лестницам, которые спустили им защитники. Галанд поднялся последним и оглянулся назад, на восток. Где-то там гниет в траве тело Парсаля — ни могилы, ни столба.

Война отняла у Галанда сперва дочь, потом брата.

«Скоро она приберет и меня», — подумал он.

Эта мысль почему-то не вызвала в нем никакого страха.

Сорок его людей было ранено. Он отправился вместе с ними в бревенчатый лазарет, где Валтайя с дюжиной других женщин лечила страждущих. Валтайя улыбнулась ему и вернулась к своему занятию — она зашивала мелкий разрез на бедре какого-то воина.

Галанд вышел на солнце, и один из его людей принес ему краюху хлеба и кувшин вина. Галанд поблагодарил и сел, прислонившись спиной к дереву. Хлеб был свежий, вино молодое. К нему подсел его взводный, молодой крестьянин по имени Оранда, с плотной повязкой на руке.

— Говорят, рана чистая — понадобилось всего шесть стежков. Авось щит удержу.

— Это хорошо, — рассеянно сказал Галанд. — Хочешь вина?

Оранда отпил глоток и сказал:

— Не выбродило еще.

— Так, может, дать ему отстояться месяц-другой?

— Намек понял. — Оранда снова припал к кувшину. Настало молчание, и Галанд напрягся, ожидая неизбежной фразы. — Мне жаль, что твоего брата больше нет.

— Все мы умрем.

— Да. Я уже потерял нескольких друзей. А стены на вид как будто крепкие, верно? Странно видеть их в этой долине. Я играл здесь ребенком и смотрел, как бегают дикие лошади.

Галанд промолчал. Оранда отдал ему кувшин, явно желая встать и уйти, но опасаясь показаться невежливым. Когда к ним подошла Валтайя, Оранда благодарно улыбнулся ей и улизнул. Галанд улыбнулся тоже.

— Какая же ты красавица. Просто картинка. — Она сняла свой окровавленный кожаный передник и осталась в легком платье из синего холста, красиво облегающем фигуру.

— У тебя, видно, в глазах помутилось, чернобородый. Волосы у меня сальные, а веки красные. Я чувствую себя хуже некуда.

— Это как посмотреть.

Она села рядом и положила ладонь ему на руку.

— Мне очень, очень жаль Парсаля.

— Все мы умрем. — Ему уже надоело это повторять.

— Но ты жив, и я этому рада.

— Вот как? — холодно сказал он. — Почему?

— Странный вопрос для друга!

— Я не друг тебе, Вал. Я влюбленный в тебя мужчина — это совсем другое.

— Мне жаль, Галанд, но что я могу сказать? Ты ведь знаешь, я живу с Ананаисом.

— Ты счастлива с ним?

— Конечно — насколько можно быть счастливой во время войны.

— Ну за что? За что ты его любишь?

— Я не могу на это ответить. Ни одна женщина не может. Вот ты за что меня любишь?

Он запрокинул кувшин, уходя от ответа.

— Хуже всего то, — сказал он, — что ни у кого из нас нет будущего. Даже если мы переживем этот бой. Ананаис никогда не станет степенным женатым человеком. Он не крестьянин, не купец... Он бросит тебя в каком-нибудь придорожном городе. А я никогда не вернусь в свою усадьбу. Не видать нам счастья.

— Не пей больше, Галанд. Вино нагоняет на тебя хандру.

— Моя дочка была веселой девчушкой и большой озорницей. Много раз я шлепал ее и много раз утирал ей слезы. Знай я, что она проживет так недолго... А теперь вот Парсаль. Я надеюсь, он умер быстро. Это себялюбие во мне говорит, — сказал он вдруг. — Ни в одном живом существе не течет больше моя кровь. Когда я умру, станет так, как будто меня и не было.

— Друзья будут вспоминать о тебе.

Он убрал руку из-под ее ласковых пальцев и сердито посмотрел на нее.

— Нет у меня друзей! Нет и не бывало.