Все ведьмы делают это! - Надежда Первухина

– Как вас зовут? – спросила я.

– По-русски или по-японски?

– По-русски... Должна же я знать, кто поселится на моей загородной вилле.

Из обиталища Анастасии мы выбрались все вместе, даже стукнутая мною Римма Пустякова проявила сознательность и больше не кричала про свободу и богатство. В гараже я обнаружила джип, мы погрузились в него, а шофером стала Тамара. Уже отъезжая, я глянула на коттедж и прошептала заклинание. Коттедж полыхнул как римская свеча. Женщины охнули.

– Там сгорит только все неживое, я так заклинание рассчитала. Не волнуйтесь.

... Глубокой ночью мы подрулили к окраине Переделкина, где стояла писательская дача Авдея – скромный деревянный домик в два этажа, с флигелем, выдававшимся вперед, как нос корабля.

Вошли мы тихо, не зажигая света.

– Располагайтесь. Если спросят, кто вы и откуда, скажете: Викины родственники, из Тамбова. Новый год встречать приехали. Продукты, деньги и одежду я вам завтра привезу. Машину оставляю.

– Доверяешь, значит, хозяйка?

– Доверяю. Устала я не доверять. Отдыхайте, а я домой полечу, проверю, как там мои...

– Как же ты доберешься?!

– Говорю же: полечу.

Я взяла метлу, прислоненную к крыльцу. Обычно я подметала ею садовые дорожки. Сейчас ей придется послужить мне в ином качестве.

– Ну все, девчонки! До скорого!

... Если честно, я впервые летела домой на помеле. Ощущение не из приятных, особенно потому, что невероятно хочется спать.

И еще хочется, чтобы дома все было хорошо...

Чего больше желать настоящей ведьме?

... Оставив метлу у подъезда (дворникам пригодится), я, стараясь не шуметь, подошла к дверям своей квартиры. Сунула ключ в замочную скважину...

Вот черт!

Кто додумался залепить замок жвачкой?!

– Хулиганье, – приглушенно заругалась я. – Узнаю, кто такое вытворяет, уши в трубочки скручу!

Пришлось надавить кнопку звонка. Я услышала, как по внутренностям квартиры прокатился звон, но что-то никто не спешил мне открывать...

О, святая Вальпурга! Попаду я наконец домой или нет?!

– Кто там? – раздался из-за двери голос моего супруга.

– Гиппопотам! – мрачно брякнула я. – Открывай, Авдей, это я, Вика.

Вместо щелканья замка я услышала неожиданное:

– Чем докажешь?

Я опешила:

– Что докажу?

– Понимаешь, тут до тебя звонили и просили незамедлительно себя впустить в дом девять Вик, три Баронета и даже один я сам. Причем «я сам» к себе пришел первым, чем и породил в нашей квартире здоровую подозрительность. К твоему сведению, замок жвачкой дочери залепили, хотя я убеждал их, что такая мера безопасности малоэффективна... Но я отвлекся. Теперь вот приходится производить контрольное тестирование на предмет истинности каждого просящегося в дом существа.

– Белинский, не валяй дурака, а? Я ведь разозлюсь и дверь снесу одним заклятием...

– Первые четыре Вики говорили го же самое.

Мне стало весело.

– Дорогой, а какие вопросы ты придумал для тестов?

– В общем, несложные, но никто из предыдущих визитеров на них правильно не ответил.

– Слушай, дорогой, а может и ты – не ты? Ой, здравствуй, здравствуй, моя шизофрения!

– Нет, я – это я, – твердо ответил из-за двери Авдей. – И такой вопрос мне задавали шестая и восьмая Вики.

Все страннее и страннее.

– Ладно, – зевнула я и присела на коврике с потускневшей надписью «WELCOME!». – Давай, задавай свои вопросы, а то я очень устала и спать хочу.

– Извини, Вик, считай это формальностью, но ты же сама предупреждала, чтобы мы были предельно осторожны...

– Давай, давай, не тяни.

– Ладно. Первый вопрос: на каком плече у меня родинка в форме сердечка?

Я прыснула:

– Нет у тебя никакой родинки, чучело!

– Хорошо. Другие этого не знали. Второй вопрос: в каком году я пошел служить в армию?

– Белинский, стыдись! Ты не служил в армии! Ты отлынивал от исполнения своего патриотического долга! У тебя же по справке – плоскостопие!

Муж стыдливо захихикал.

– Все-то ты знаешь... А какой был номер палаты, когда я лежал в больнице?

– Уточни, с какой именно своей очередной болячкой ты лежал. Если после аварии -то 212, а если ты имеешь в виду свой недавний простатит, то...

– Ладно, верю. Только не ори про мой простатит на всю лестничную клетку!

– Пусти домой, гад!

– Погоди, еще два вопроса осталось.

– Давай!

– Кто мой любимый писатель?

– На данный момент?

– Ну, да...

– Ты сам. В последнее время ты никого не читаешь, а только пишешь и перечитываешь собственные опусы.

– Неправда! Я детям на ночь всегда читаю Достоевского... Чтобы они интеллектуально и духовно развивались!

– Ты бы еще им словарь Ожегова почитал перед сном, Песталоцци! Вы в мое отсутствие совершенно разболтались!

– Не ругайся. Все, последний вопрос: какие на мне сейчас трусы?

На смех у меня уже сил не оставалось. И я просто сказала:

– Нету на тебе никаких трусов. Ты их на ночь снимаешь. Принципиально. А еще у тебя под подушкой лежит плюшевый утенок, без которого ты уснуть не можешь... Размер твоего противогаза называть?

Дверь щелкнула и открылась.

– Ну слава богу, это ты! – Авдей кинулся меня обнимать.

– Еще одно такое шоу, и я тебя урою, как мамонта! – пообещала я, захлопывая за собой дверь и сбрасывая на руки мужа надоевшую шубку. – Я устала, как собака, меня похитили прямо из студии, причем похитил бывший приятель, оказавшийся предателем. Да, еще что из новостей... Моя бесценная тетка задумала меня пытать, но у нее, как всегда, ничего не вышло... Кстати, чем это у нас так воняет по всему дому?!

– Так ведь ты сама велела взять какой-то желтой травы и везде разбросать. Правда, она больше похожа на куриный помет...

Я прошлась по коридору.

– Это и есть куриный помет, Белинский! Я же тебе русским литературным языком сказала: трава! Ну да ладно, теперь это не имеет значения. Одно хорошо: этот наговоренный помет изгнал из дома всех мороков. Дети спят?

– Да.

– Нет!

Марья и Дарья нарисовались в дверном проеме детской и без долгих предисловий кинулись ко мне:

– Вот ты опять была во всяких приключениях, а нас с собой не позвала!...