Скалолазка - Олег Синицын

Я взглянула на него. Мой бывший спал, как ребенок, – улыбаясь во сне. Наверное, представляет, что мама кормит его вареньем. Он обожает вишневое…

Опять что-то шевельнулось в груди, пока смотрела на его светлые волосы, ироничную улыбку. Что со мной? Мы же разведенные!

Леха нахмурился. То ли в варенье попала муха, то ли сон переключился на другую программу. Может, ему снится передача: «Террористы и заложники»? Угрюмый ведущий мужественно поучает: «Как себя вести, если вы оказались в беде? Старайтесь не перечить террористам. Сидите смирно, не дергайтесь, больше слушайте и ждите освобождения спецслужбами».

Леха хмурился все больше, ироничная улыбка исчезла.

Эх, позвонить бы сейчас на эту программу. У меня вопрос по существу. Как долго ожидать освобождения спецслужбами, если они не знают и знать не хотят, что нас, к примеру, захватили?

Я посмотрела на турка, развалившегося на переднем сиденье, и на тяжелую рукоять пистолета, торчавшую из кобуры.

Пожалуй, все, что я могу, так это при случае плюнуть в лицо господину Бейкеру, позорящему американскую нацию.

Около часа мы проторчали в ожидании команды на движение. Леха мирно дремал, турок насвистывал какую-то национальную мелодию, я развлекалась придумыванием гнусных прозвищ для Бейкера и Гродина. Мечтала выбраться отсюда и предаться душераздирающей мести. Чтобы море крови, как говорил Паниковский.

На самом деле ситуация складывалась очень серьезная. В любой момент Бейкер может расстрелять нас с Лехой. И никакое заступничество Гродина не поможет. Я слишком много знаю. А Бейкер слишком долго гонялся за мной, чтобы так просто отпустить.

* * *

Наконец турок завел двигатель. Переехали куда-то, постояли, двинулись дальше. Понять, где мы находимся, было невозможно. Я меньше полусуток в этих местах. Все вокруг чужое. Из своего положения видела только прозрачное голубое небо, верхушки скал и парящих птиц.

Любоваться всем этим охота пропала. Мне бы разобраться с веревками на руках. Конечно, не уверена, что, развязавшись, справлюсь с мускулистым соловьем-водителем. А вдруг он выйдет из машины опрокинуть кружку пива или проглотить кусочек шашлыка? Тогда можно будет попытаться потихоньку сбежать, унося на себе Леху!…

Только узел не поддавался. Завязан крепко и профессионально.

Нельзя не отметить мастерство турок. Вот заразы! Могли бы связать даму не «дубовым» узлом, а каким-нибудь «ткацким».

Внезапно мы остановились.

Двери джипа распахнулись, впустив в салон солнечный свет и жару. Меня и щурящегося Леху схватили смуглые волосатые руки и вытащили за шиворот на свежий воздух.

Теперь все ясно.

Мы находились возле прохода, ведущего к колодцу из красного мрамора. Обочина дороги была забита машинами, людьми, техникой. Чуть поодаль я заметила возвышающийся над техникой рифленый борт контейнера. Значит, и статуя уже здесь.

Леха щурился и оглядывался.

– Мы где?

– Это тропинка к постаменту статуи Героса, – ответила я.

– Да хоть «хереса»! – отозвался он. – Я спрашиваю, страна какая?

– А ты что, не знаешь? – удивилась я.

– Слушай, Баль… – Мне подумалось, что он сейчас добавит что-нибудь из сленга пивных, но Леха удержался. – Я этот курорт, где руки вяжут за спиной, а в рот втыкают кляп, не выбирал по каталогу турфирмы! Меня сюда с мешком на голове привезли. Не подумай, что я обижен, но все эти удовольствия испытываю исключительно благодаря тебе!

– Прости меня… Мы на Крите.

– Это где?

– Остров в Средиземном море.

– Рядом с Азербайджаном, что ли?

Я поморщилась, но освежила Лехину память.

– Тут поблизости Греция, Турция, Египет… Никакого Азербайджана! Ты Средиземное море с Каспийским перепутал…

Леха пожал плечами:

– Когда я в школе учился, Азербайджан находился на берегу Средиземного.

Все понятно! Троечник Леха географией явно не увлекался.

Возле прохода к колодцу, как раз за указателем, который я уничтожила, стояли Гродин и Бейкер. Лопоухий американец оперся одной рукой на скалу и с ухмылкой слушал, как профессор археологии доказывал, что проход нужно увеличить отбойными молотками.

– Нужно больше рабочих! – говорил он. – И несколько компрессоров. Помню, в Тунисе наткнулись на слой щебня, который не могли взять киркой. Раскрошили отбойным молотком. Изумительный инструмент!

– И через сколько лет мне здесь появиться, чтобы оценить ваш труд?

– Что? – спросил Гродин, подняв на американца глаза и нервно попыхивая трубкой.

– Использовать отбойные молотки на такой могучей скале – то же самое, что зубочисткой сверлить дырку в Китайской стене. Я предлагаю более кардинальный способ. – Бейкер довольно улыбнулся, даже его замечательные уши покраснели.

– И какой же?

– Взрыв!

Гродин задумался на секунду.

– А ведь это мысль!

– Сверлим несколько отверстий у основания, закладываем взрывчатку… Бах!… Получится не проход, а целая автострада.

– В этом что-то есть, Бейкер! Очень неплохая мысль…

Тут не выдержала я:

– Вы что, сдурели?

Оба повернулись ко мне, словно впервые увидели.

– Вы оба спятили! – продолжала я. – Вести взрывные работы в горах, не разведав их толком? Да вас обвалом накроет! Или ступенька, на которой стоит колодец, обрушится! Что, есть желание теперь постамент собирать по осколочкам?.. А вы, Бейкер, еще ответите за ту запись в моем паспорте!

Первым отреагировал американец.

– Это кто тут развякался? Русская скалолазка? У меня есть ненавязчивое желание скинуть тебя с обрыва. Как тебе такой альпинизм?

– Девчонка права, – сказал Гродин – Мы не можем рисковать.

И вернулся к доказательству преимущества отбойных молотков. А нас с Лехой турки тем временем втолкнули на узкую тропку между скалами. Минут десять мы шли, подгоняемые тычками автоматных стволов, пока не оказались на горном лугу.

Здесь собралось уже много людей. Они раскрывали ящики с инструментами, растягивали шатры палаток. Два геодезиста с теодолитом и трехметровой линейкой измеряли рельеф.

– Алена, чего они все делают? – спросил Овчинников.

– К пикнику готовятся.

– Понимаю, – кивнул он. – А мы, значит, в качестве основного блюда. Занятно… Хотя я и сам бы с удовольствием откусил от тебя кусочек.

– Это завуалированный комплимент, вызванный долгим удержанием и сексуальным голодом?

– Нет, – ответил Леха. – Просто голодом.

Турок с автоматом – у этого была только одна серьга в левом ухе – подвел нас к скрытым в траве развалинам, куда я едва не провалилась утром.