Дай мне руку - Остин Марс

— На, пробуй.

— Давай ты сначала, — она возбуждённо вертелась и ёрзала, но боялась тронуть мелки первой.

— Ладно, — Вера поддёрнула рукава и взяла синий мелок, — ща покажу мастер-класс.

Она выбрала корабль, похожий на древнекитайскую джонку, и стала раскрашивать воду, девочка через время осмелела и тоже присоединилась. Торговец накрыл на стол, они стали пить чай, внезапно к ним за стол подсел Артур в неброской серой одежде, положил перед министром лист бумаги, встал и ушёл. Министр пробежал его глазами, сложил пополам и спрятал, посмотрел перед собой и сказал бесцветным тоном:

— Эта девочка из неполной семьи, она не просто полукровка, а ещё и рождённая вне брака. И её умственная отсталость врождённая, она неизлечима, вы никак ей не поможете.

— Какая отсталость? — нахмурилась Вера.

— Не делайте вид, что не замечаете. Вы поступаете очень необдуманно, на глазах у всех разговаривая с немым ребёнком.

— С немым? — Вера повернулась к девочке, та поджала губы, глядя на министра исподлобья, и пробурчала:

— У меня есть амулет, волшебный, — тихо ответила Вера. Нащупала цепочку, расстегнула и протянула девочке: — На, скажи дяде пару слов.

— Волшебный? — она взяла у Веры кулон, внимательно посмотрела на камешек, улыбнулась: — Правда самый настоящий, чтобы понимать таких как я, не таких?

— Нет, малыш, чтобы другие понимали меня, «не такую». Без этого амулета буду я ходить как ты, «не такая», и никто не будет со мной разговаривать, будут думать, что я отсталая.

Девочка испуганно распахнула глаза и ткнула амулет обратно Вере:

— Забирай. Я не хочу, чтобы ты ходила не такая.

— У меня ситуация получше, чем у тебя, я писать умею, — грустно улыбнулась Вера, — умный дядя меня научил. А я могу научить тебя, хочешь?

— Слова писать, чтобы все читали и понимали? — озадачилась девочка, медленно приподняла плечи, развела руками, — читать мало кто умеет, только умные всякие, торговцы, хозяины. Мамин хозяин умеет, и хозяин дома умеет. Мама умеет только имя.

— Ну, значит, у них будет повод научиться, — улыбнулась Вера, — это не сложно, если по чуть-чуть. Давай, я тебе напишу несколько слов, ты запомнишь и всех научишь. Смотри, это «здравствуйте», — она нарисовала рядом с кораблём простой иероглиф, — это «спасибо», это «любовь», это «радость», это «чай». Давай, нарисуем напротив картинки, чтобы легче запомнить и не перепутать.

Они стали рисовать, весело обсуждать, как лучше изобразить «спасибо», за стол ещё раз присел на секунду Артур, министр взял новый лист, прочитал, тяжко вздохнул и обречённо взялся за лоб, как будто на сегодня его уже доконали окончательно. Вера сочувственно посмотрела на него и решила закругляться.

— Ладно, чай остыл уже, давай допивать и пойдём. — Девочка кивнула, залпом выдула всю чашку и отставила, вытерла рот рукавом. Вера кивнула ей на раскраску: — Забирай, будешь маму дома учить.

— Нельзя, — качнула головой девочка, — мама говорит, чужое брать нельзя.

— Какое же это чужое? Это подарок.

— Всё равно нельзя, подарки просто так не бывают.

— А как же ты учиться писать будешь?

— Я всё запомнила, — решительно нахмурилась девочка и с сожалением отодвинула раскраску.

— Хм, — Вера задумалась, — ну подарки, ладно, нельзя брать. Но делиться с друзьями можно?

— Да, — немного подумав, кивнула девочка, — делиться надо, это хорошо и правильно.

— Вот, значит, я с тобой поделюсь, у меня много.

— Мама говорит, делиться можно, когда не последнее, последнее отдавать нельзя. Можно отломать от последнего, или дать откусить, но совсем вообще отдать нельзя, примета плохая.

— Хорошо, дам откусить, — улыбнулась Вера, вырывая из раскраски половину страниц, — на. И от блокнота, вот, тоже откусим, — она высыпала на стол маленькие блокноты и карандаши, — половину пачки простых карандашей откусим, вот твоё, вот моё. От блокнота страничек откусим. Тёрка надо? Откусим. И мелки поделим. Это тебе, это мне.

— Ты мне весь синий отдала, так нельзя! Как ты будешь море рисовать, без синего?

— Ладно, и синий разгрызём, — Вера стала решительно ломать мелки пополам, переломала все, ссыпала половину в бумажный пакет и вручила: — На! Всё, я довольна.

— Ты-то чего довольна? — смущённо засмеялась девочка, — отдала половину…

— Так делиться всегда приятно. Правда же?

— Правда, — кивнула девочка, осторожно взяла пакет и прижала к себе, — я буду хорошо учиться. Спасибо, — посмотрела на мыслеслов, потом осторожно скосила глаза на министра Шена, нахмурилась, слезла с лавки и стала напротив министра. Посопела, потопталась, потом низко поклонилась и сказала:

— Спасибо вам, добрый господин, что нашли ухана. И что учите Веру читать, чтобы она не была, как я, не такая. — Вернулась к Вере и протянула амулет: — На. Смотри, не потеряй.

— Хорошо. Идём? — Вера надела амулет, собрала со стола огрызки мелков и раскрасок, сложила всё в единственный оставшийся пакет, расплатилась с торговцем и протянула девочке руку, она взяла и они опять пошли искать ухана.

Вера смотрела по сторонам, удивляясь тому, как смотрят на них люди. Буквально только что они готовы были откреститься от них, как от чумных, а сейчас смотрели с любопытством. Всё ещё со страхом, но теперь, по крайней мере, без брезгливости, иногда через плечо, иногда открыто. Раньше Вера в этом квартале не была и в местные лавки не заходила, торговцы были ей незнакомы, но они смотрели на неё так, как будто знали, кто она.

Свернув за угол, Вера рассмотрела в толпе пару знакомых ребят из отдела в неброской одежде, они изображали гуляк и смотрели сквозь неё. Девочка шла всё медленнее, вздыхала и сопела, после вопросительного взгляда Веры призналась:

— Боюсь, что мама ругаться будет, она не любит, когда я хожу.

— Я тебе дам амулет и ты ей расскажешь, почему ушла, она всё поймёт.

— Нет, она говорит, бояться не надо. А я очень боюсь. Почему мужчины бьют женщин?

— Глупые потому что и слабые. Хотят, чтобы их любили, но сами любить правильно не умеют.

— А по-моему, они просто злые.

— Все, что ли?

— Все, — девочка посопела, пожала плечами, — ну, есть некоторые не злые, но всё равно. Вдруг они тоже будут?

— Над этим надо работать. Учить их понимать и любить правильно, и самой учиться их понимать. Тебя же бабушка как-то без слов понимает? Вот как-то так.

— Нет, — надулась девочка. — Я всё равно буду бояться их.

— Хочешь сказать, если твоя мама встретит кого-то, кто будет её любить, ты будешь против?

— Да.

— А если он будет хороший?

— Не будет. Я буду бояться.