Алхимия любви - Ника Ёрш

А ее муж – эмоциональный, заботливый и понимающий. И когда он смотрит на нее, хочется быть самой красивой для него одного…

– Сабина, ты чего?

Она и не заметила, как хлюпнула носом, но он услышал и подошел, вмиг сорвав с себя маску безразличия и холода.

– Сабина…

Вольт потянул одеяло на себя, и она хотела по привычке оттолкнуть его, сказав, чтобы не лез не в свое дело. Но вдруг прикусила язык, поняв – это дело точно его!

– Это все ты виноват! – выпалила она, как только оказалась у него на виду. – Видишь, до чего меня довел?

– Я? – поразился Вольт.

Она кивнула и снова всхлипнула, уже не скрываясь.

– Что я сделал на этот раз? – миролюбиво спросил он, погладив ее по щеке.

– Вот это все, – она схватила его за руку. – То пытаешься быть откровенным и милым, то вдруг говоришь, что нужно побыстрее развестись. Так и скажи, что устал от меня. И не надо прикрываться моим отцом, Краспер!

Он слушал внимательно, не сводя с нее удивленных глаз, и не спешил как-то комментировать услышанное.

Что было в его голове, Сабина не знала, а предполагать боялась. Вдруг он и правда ищет слова, чтобы сказать, что устал от ее нытья?!

В конце концов, она смутилась и потянулась за одеялом, чтобы снова спрятаться там, ожидая своей участи в спасительной темноте. Только Вольт не дал ей этого сделать.

– Сабина, от тебя невозможно устать, – сказал он, взяв ее за руку и посмотрев тем самым взглядом, от которого у нее внутри все трепетало.

Только Вольт так умел, только на него она реагировала подобным образом.

– Да, будь моя воля, я бы никогда не согласился на этот брак. Знаю, как относятся в твоей среде к мезальянсам такого рода: для тебя союз со мной стал бы вечным испытанием на прочность.

Он опустил голову и замолк. Сабина распахнула глаза шире, понимая: это конец! Он и правда откажется от нее. Вот сейчас. И тогда ей придется жить дальше одной, без него, без его поддержки и внимания. И никто не оставит ей розу на подушке… Конечно, она приложит все силы, чтобы изобразить, насколько ей все равно. Но на самом деле это так больно!

– Значит, ты решил прекратить это, – сказала она ровным голосом, стараясь выглядеть спокойной. Ну или хотя бы не жалкой.

– В том то и дело, что нет, – ответил он, снова посмотрев на нее. – Понимаешь, Сабина, я ужасный эгоист, это знают все мои родные. Будь во мне хоть немного больше благородства – сказал бы, что готов исполнить свой долг и отказаться от нашего брака, подарить тебе свободу и уйти в закат, помахав рукой.

– Но? – поторопила она, облизнув пересохшие губы.

Вольт проследил за ее языком, и уголки его губ слегка дернулись.

– Но я тот, кто есть. Невыносимый вспыльчивый тип, принимающий решения, основываясь лишь на эмоциях. И сейчас я понимаю, что не могу тебя отпустить.

– Не можешь? – Сабина слегка подалась вперед.

– Никак, – он покачал головой. – Даже несмотря на то, что едва не оклеветал тебя. К слову, Дарт Пайм, с которого и началась наша история, пришел в себя и дал показания против твоей подруги. Дядя Олли рассказал мне сегодня, заставив снова стыдиться моего поступка и последующего поведения.

– Поделом тебе, – кивнула Сабина. – Стыд еще никому не помешал.

Вольт улыбнулся и, погладив ее по щеке, спросил уже вполне серьезно:

– Ты меня когда-нибудь простишь?

Она пожала плечами.

– Давно простила.

– Мы вместе всего несколько недель.

– А кажется, целую вечность, – прошептала она.

– Хотелось бы целую вечность, – поправил он, подался вперед и коснулся губами ее губ. Легко, нежно, почти невесомо, чтобы тут же слегка отстраниться и посмотреть, как она отреагирует.

Сабина улыбнулась.

Вольт слегка заломил бровь, снял с себя очки, небрежно отбросил их куда-то на постель и снова потянулся к ней.

На этот раз поцелуй был настоящим, горячим и чувственным. Сабина и сама не заметила, как обняла мужа за шею, тесно прижалась к его груди. Она таяла от его осторожных прикосновений, от их близости, от запаха его одеколона, окутавшего ее. Когда ее голова коснулась подушки, а Вольт навис сверху, Сабина, тихо вздохнув, позволила себе невероятное. Ее руки переместились на грудь мужа, расстегнули пуговки на рубашке и скользнули по разгоряченной коже.

Вольт замер на мгновение и вдруг, не отпуская ее губы из плена своих, скинул рубашку, после чего переместил поцелуи на шею, скользя все ниже. Его руки коснулись ее груди, и Сабина выгнулась вперед. Внутри нее разгорался пожар. Желание быть еще ближе к Вольту стало столь невыносимым, что с губ сорвался тихий стон – просьба о чем-то, чего она сама еще не понимала. Откинув голову назад, Сабина вцепилась пальчиками в его плечи, наслаждаясь прикосновениями губ к шее, к ключицам и – о небо! – к вершинке ее груди. Сквозь тонкую ткань она ощутила, как он прикусывает нежную кожу, и, прижавшись к нему, потерлась о его тело, словно умоляя не прекращать этого никогда…

Тут же пришло наказание за смелость: Вольт с невнятным мычанием прервал поцелуи, уткнулся носом ей в висок и, шумно дыша, пробормотал:

– Нужно это прекращать. Не то я и правда не оставлю тебе выбора.

– Но… – Сабина распахнула глаза, все еще пребывая в омуте страсти, захватившей с головой, и неверяще посмотрела на мужа.

– Не шевелись, умоляю, – простонал он, после чего перекатился на свою сторону кровати и… сел к ней спиной. – Ох, Сабина, что я делаю.

Ее грудь все еще горела, не желая расставаться с ощущением его губ на коже, а внизу живота разлилась сладкая нега, требующая немедленного продолжения.

– Вольт, – тихо позвала Сабина.

Притянув к себе одеяло, она тронула его спину, и он моментально обернулся. В жадном взгляде мужа плясало пламя, и у Сабины не осталось сомнений – он не меньше нее хотел этой близости.

– Прости, – Вольт вернулся в постель, осторожно подоткнул одеяло вокруг Сабины и только после этого обнял ее, прижал к себе и продолжил говорить: – С ума по тебе схожу, и это контролировать сложнее, чем все остальное.

Она счастливо улыбнулась, уткнувшись в его грудь. Страшно хотелось снова прикоснуться к мужу, ощутить, как гулко бьется его сердце рядом с ней. Но он не дал.

– Сабина, не мучай меня, – прошептал Вольт ей в макушку, не позволяя выпутаться из одеяла, – я хочу, чтобы все у нас было правильно.

– У нас? – она запрокинула голову, испытующе посмотрела в лицо супруга.

Он кивнул.

– Не могу отпустить тебя, но и без возможности отступления не могу оставить.

– А говорил, что не благороден, – улыбнулась Сабина.