Мертвая голова - Амелия Грэмм

– Ох, сколько же раз ты пыталась меня сразить этой бесполезной штукой, – протянул одержимый, доставая стрелу из груди.

Он поднес ее к белому глазу, мельком глянул на нее и, внезапно замахнувшись, вонзил в свою шею. Стрела проткнула оставшиеся мышцы справа, скользнула мимо шейных позвонков и вышла с другой стороны.

– Видишь? Она не может мне навредить! Мне уже ничто не может навредить! Аха-ха-ха! – Безумный задрал голову и широко раскрыл челюсти, показав догорающий язык. Медленно вынув стрелу, он тихо застонал и снова посмотрел на нее. – Жаль будет, если сломается. Или не жаль? – спросил он, надавив большим пальцем на древко стрелы.

– Что за фигня происходит? – потрясенно прошептал Тигмонд и опять попытался закрыть собой Хольду, но та не дала этого сделать.

– Не надо меня защищать, я сама справлюсь, – процедила она сквозь зубы, не сводя глаз со своей стрелы, древко которой начало трещать.

Флинн, наблюдавший за всем с растущей тревогой, тоже не остался в стороне. Он мысленно позвал Шешана и пальнул им по Безумному.

Змей пролетел золотой молнией и острыми клыками впился в единственный глаз одержимого. Тот взвыл и разжал пальцы – стрела и терновая ветка сразу же метнулись к Хольде и Тигмонду. Безумный обеими руками схватил Шешана и попытался отцепить его от себя. Рыча, он резко дернул, и змей полетел на пол, сжимая в клыках белое глазное яблоко.

– Мерзкая тварь! – рявкнул Безумный. Он сделал пару шагов, упал на колени и начал шарить руками по полу. – Немедленно верни мой глаз!

Змей стремительно пополз к Флинну, не выпуская глазное яблоко из пасти.

– Молодец, – похвалил его Флинн. Он быстро наклонился, взял Шешана на руки и вынул из его пасти глаз Безумного. – Это наш шанс, нужно атаковать вместе!

Хольда и Тигмонд кивнули.

– Я готова, – сказала она и наложила стрелу на тетиву невидимого лука.

– Я тоже, – ответил он, приняв боевую стойку.

Шешан вернулся на место, и Флинн снова мысленно воззвал к нему, прося о помощи. Безумный, чувствуя опасность, выпрямился и, все еще стоя на коленях, зарычал. Алое пламя – будто кто-то подлил в него горючее – взмыло и лизнуло потолок.

Спрятав глаз Безумного в карман куртки, Флинн вытянул правую руку перед собой, и комнату озарил яркий золотой свет, как будто в нее на секунду заглянуло солнце. Тело Безумного дернулось: змей клыками вцепился в его шею, стрела пронзила лоб и вышла через затылок, а терновая ветка кольцом сдавила грудь.

Суллемные бомбы задрожали от протяжного стона, и одержимый постепенно начал обретать человеческие черты: пламя внутри его тела успокоилось, кости стали обрастать мышцами и кожей. Флинн увидел, как в груди Безумного снова появилось сердце. Оно то полностью замирало, то пускалось в неистовую пляску, словно никак не могло решить: биться ли ему или остановиться навеки.

– Не-е‐ет! – заорал Безумный и схватился за свою шею. – Я не хочу быть человеком, не хочу!!! – Он попытался оторвать от себя нарастающие мышцы и кожу, но у него ничего не получилось. – Я не хочу быть слабым!!!

Истошный вопль впился в уши, и затухающий огонь обрел новые силы: он вновь до костей сожрал тело Безумного и переметнулся на деревянные стеллажи. Духовные напарники не выдержали этого адского пламени и вернулись обратно.

– Что будем делать? – спросила Хольда, отступая назад.

– Я с помощью Сильвии оттяну его вбок, и у вас появится возможность добежать до лестницы, – сказал Тигмонд, приготовившись снова выпустить терновую ветку. В его глазах блеснула решимость.

– А как же ты? Ты же погибнешь, если останешься! – воскликнул Флинн.

– Я тоже попытаюсь выбраться, но, если не получится, ничего страшного: немного поторчу в приемной Властелина Смерти и вернусь обратно, – ответил Тигмонд, и на его губах промелькнула слабая улыбка.

– Нет, это очень рискованно, – запротестовала Хольда.

– Но у нас нет другого выбора, – сказал Тигмонд.

Терновая ветка вылетела из его руки и растянулась: один ее конец обвился вокруг шеи Безумного, а другой – вокруг запястья Тигмонда.

– Решил сделать из меня цепного пса?! – взбесился Безумный. – Сейчас сам им станешь!

Он поднялся на ноги и дернул терновую ветку на себя. Тигмонд попытался упереться ногами в пол и наклониться назад, но второй рывок был настолько сильным, что он не выдержал и подался вперед.

– Тигмонд, держись! – Хольда подбежала и крепко обвила руками его талию. – Флинн, помоги мне!

Но Флинн и шага не успел сделать, как его откинул поток горячего воздуха, и он спиной ударился о дальнюю стену комнаты. Все кости в теле завибрировали, внутренности сжались, в голове поселился звон – и силы куда-то исчезли. Раскаленный воздух обжег носоглотку – и теперь даже неглубокий вдох причинял страдания. По телу Флинна разлилась боль; она, будто подгоняемая сердцем, проникла в каждую клеточку, и все, что он сейчас мог, – это безвольной куклой сидеть на полу и с ужасом наблюдать за всем происходящим.

– Хольда, отпусти меня! – приказал Тигмонд. – Иначе ты пострадаешь!

– Плевать! – огрызнулась Хольда. – Я не оставлю тебя!

Расстояние между Безумным и Тигмондом все сокращалось.

– Нет, я не позволю тебе умереть! – крикнул Тигмонд.

– Хватит строить из себя рыцаря! – воскликнула Хольда.

Тигмонд свободной рукой отцепил Хольду от себя – и та, сбитая новым потоком горячего воздуха, отлетела назад и упала на спину.

– Решил защитить свою принцессу? – посмеиваясь, спросил Безумный.

Последний рывок – и Тигмонд оказался рядом с ним. Безумный, крепко держа левой рукой терновую ветку, поднял правую и прикоснулся костяными пальцами к лицу Тигмонда.

– Сейчас ты отдашь то, что вы украли у меня, – прошипел Безумный.

Душераздирающий крик Тигмонда рассек воздух. Хольда лежала на полу и не могла подняться, точно ее парализовало. Флинн почувствовал, что тошнота подкатила к горлу, а мысли смешались, но среди слабости, захватившей его тело, он все же нашел остатки сил (всего пару капель), с помощью которых у него получилось достать флягу из внутреннего кармана. «Живительный нектар» потек по горлу, и его тело постепенно начало наливаться утраченными силами.

Безумный же откинул Тигмонда назад, оставив на его животе огромный пузырящийся ожог. В руках он держал глаз. Немного повертев его в костяных пальцах, Безумный вставил его в свою пустую глазницу и осмотрел комнату.

– О, какие же вы все-таки слабаки, – протянул он и залился судорожным смехом.

Хольда наконец-то пришла в себя и, приподнявшись на локтях, в ужасе открыла рот: рядом с ней без сознания лежал Тигмонд. В его правой глазнице зияла красная рана, вокруг которой танцевали огненные языки.

– Тигмонд, держись, умоляю, держись! – крикнула она и потянулась к карману своей куртки.