Первый фронт - Владимир Поселягин

— Да, лом в задницу — это сильно, — изумленно покачал головой Лизюков.

«Теперь понятно, кого я пропустил через портал несколько дней назад. Похоже, Берия решил дать ответку тем, кто поливал его и страну грязью. Хоть и в другом мире!»

— Парни! — окликнул подполковник своих людей и добавил, когда они повернулись к нам: — На этот раз Дворская!

— А как? — спросил один из них, в российском камуфляже с погонами старшего лейтенанта и эмблемами танковых войск.

— Лом в зад, — ответил Лизюков с улыбкой.

Под смех у машины я спросил удивленно:

— В смысле не первый раз? Что, еще были случаи?

— А как же. Дворская шестая.

И тут же под аккомпанемент слов подполковника радио выплюнуло:

— …эта серия странных убийств видных политических деятелей поставила на уши всю Москву. Послушаем, что скажет мэр города на эти события…

— Да плевать, что он скажет! — заявил я динамику и, повернувшись к подполковнику, жадно спросил: — Ну кто там еще в этой серии?

— Ну началось это дня четыре назад…

Самолет был шестиместный, что изрядно радовало Алю, так как она летела со мной и не она одна. Охрана тоже.

Когда мы подъехали к самолету, около которого возились пара техников, первое, что мне бросилось в глаза — это красная звезда, нарисованная на белоснежном фюзеляже и хвосте. На крыльях как раз заканчивали дорисовывать.

— Не растечется? Нам ведь сейчас лететь, — спросил я у одного из техников.

— Растечется — подмажем, — степенно ответил он мне, продолжая губкой снизу подкрашивать по трафарету звезду.

— День добрый, мы с вами незнакомы. Александр, — протянул я руку летчику, с которым не успел познакомиться, когда он проходил через портал.

— Значит, тезки. Я тоже Александр. Майор-зенитчик Аксенов Александр Александрович, — представился он, ответив на рукопожатие.

— Зенитчик? Это те, про которых говорят, «если я не летаю, никто не будет»?

— Это про нас, только видите, я еще и летаю, — с улыбкой ответил он мне.

— Зенитчик — это какие системы?

— В основном ракетные, но сюда меня пригласили как ЗУшника. «Шилками» буду командовать. Мне сказали, что мой дивизион уже потихоньку начинает формироваться. Ох, полетят перышки птенцов Люфтваффе! — потирая руки в предвкушении, ответил он мне.

— Ну да, ну да, — согласился я и обернулся к своему пилоту. К нам подходил Жора.

— О, Жора, а ты что тут делаешь?!

— Так это теперь мой самолет. Вот товарищ майор будет меня учить, пока летим до Казани, — объяснил лейтенант, кивнув на моего тезку, одетого в обычный летный комбинезон.

— А, ну теперь понятно, — кивнул я. — Когда взлетаем? А то как бы не опоздать.

— Сейчас докрасят, и взлетим.

Если до посадки я хотел сесть в свободное пилотское кресло, то сейчас об этом можно было забыть, и теперь под бормотание двух пилотов мы взлетели и с набором высоты пошли по маршруту.

Самолет был полон. Вместе со мной отправились Аля и двое ребят из охраны — Виктор и Иван. Андрей и Алексей с моим тезкой Александром пока остались на Брестской базе.

— Слушай, а что у вас тут истребители разлетались? — привлек мое внимание вопрос тезки, когда мы отлетели от границы километров на двести.

— Так учения идут. У меня друг на аэродроме остался, лейтенант Волков, так он вчера немецкий дальний разведчик сбил. Тот на десять тысяч поднялся, а Пашка — он же на «МиГе». Поднялся выше и сверху атаковал, сразу поджег.

— Молодец. Но я вроде слышал, что был приказ не поддаваться на провокации и выдворять с нашей территории немцев без стрельбы.

— Ну вспомнили! Его уже больше недели назад отменили. Перегнали сюда отдельные эскадрильи новейших истребителей и сейчас патрулируют ими границы.

— Эскадрильи, не полки?

— Эскадрильи. Там в основном асы, на полки не наберешь же.

— Понятно, — кивнул майор, с интересом смотря на две пары истребителей, которые подлетели ближе и с любопытством разглядывали незнакомый тип самолета.

— Это что за тип? «Яки» вроде?

— Да, «Яки». А вон там шестерка «ЛаГГов» крутится. Видите? Воздушный бой изображают с десятком «ишачков».

— Ага, вижу. Надо их стороной обойти, а то как бы на зуб им не попасть.

— Да-да, лучше обойти, — вклинился я, с беспокойством смотря на уже близкий учебный бой. Второй свистопляски не переживу.

«Яки» в это время, встав на крыло, ушли в сторону.

— Слушай, лейтенант, вроде же звенья тройками были? А тут, я смотрю, по две пары летают.

— Недавно новый Боевой устав ВВС РККА получили, вот и перешли на новые боевые порядки и инструкции по боевому применению.

— Понятно.

— Жор, у меня тут вопрос образовался. Я заметил, что у ваших самолетов покраска разная, даже у штаба на одном аэродроме две машины стояли, покрашенные в красный цвет. А «Яки», что рядом были, у них другая окраска. Заметил? Сверху разводы светлого и темно-зеленых цветов, а снизу светло-голубой.

— Новые нормативы пришли, вот и перекрашивают, — пожал плечами лейтенант.

— Ну это понятно, — вздохнул я и, вспомнив про новость, что слышал по радио, решил порадовать майора, он наверняка не знал.

— Александр.

— Да? — повернул он ко мне голову и приподняв наушник.

— Про Дворскую слышали?

— Что, и ей досталось? — спросил майор довольным голосом.

— Что, не нравилась?

— А кому эта жаба нравится? Пиндосам если только. И вообще я считаю, что тот, кто это делает, заслуживает самой большой похвалы от русского народа.

— Да уж.

— А за Ковалева так я их вообще расцеловать готов.

— Это тот, который своим го…ом подавился?

— Ага. Я плакал от счастья, когда эту новость услышал.

— Да уж, — повторил я.

Откинувшись на спинку сиденья, посмотрел на уснувшую рядом Алю и, укрыв ее своей курткой, тоже стал подремывать под продолжение разговора пилотов. Обучение продолжалось.

— Эй, пассажир, просыпайся! — затормошил кто-то меня, выдергивая из сладкого плена сна.

Зевая, я открыл глаза и спросил:

— Что случилось?

— Что-что, вылезай, прилетели, — ответил майор, положив наушники на сиденье. Сам он стоял на лесенке, будя нас. Охраны в салоне уже не было, парни снаружи о чем-то переговаривались с техниками.

— Прилетели? — спросила у меня Аля сонным голосом.

— Угу, еще и сесть успели, — ответил я и вылез из салона самолета.