Цирк проклятых - Лорел Гамильтон

Сон начинался. Я сидела посередине огромной кровати подбалдахином. Он был из тяжелого синего бархата, цвета полночного неба. Ибархатное покрывало мягко поглощало мои руки. Я была одета в длинный белыйкапот с кружевами на воротнике и рукавах. У меня никогда такого не было. И ни укого в нашем веке не было.

Стены были в синих и золотых обоях. Горел огромный камин, итени от него танцевали по комнате. В углу комнаты стоял Жан-Клод, залитыйоранжевыми и черными тенями. Он был одет в ту же рубашку, что и в последнийраз, полупрозрачную на груди.

Он подошел ко мне, и отблески огня танцевали в его волосах,на лице, сияли в глазах.

– Почему вы в этих снах никогда не наденете на менянормальной одежды?

Он остановился:

– Вам не нравится этот капот?

– Ни хрена он мне не нравится!

Он чуть улыбнулся:

– Вы всегда умеете выбирать выражения, ma petite.

– Черт возьми, перестаньте меня так называть!

– Как хотите, Анита.

В том, как он это произнес, было что-то, что мне совсем непонравилось.

– Что вы задумали, Жан-Клод?

Он стоял рядом с кроватью и расстегивал верхнюю пуговицу усебя на рубашке.

– Что вы делаете?

Еще одна пуговица, еще одна, и он вытащил рубашку из штанови сбросил на пол. Его обнаженная грудь была лишь чуть белее моего одеяния.Соски у него были бледные и твердые. Полоска черных волос, начинавшаяся у негона животе и исчезавшая в штанах, меня зачаровывала.

Он полез на кровать.

Я отпрянула, прижимая к себе белый капот, как героиняплохого викторианского романа.

– Так меня не соблазнить!

– Я чувствую ваше вожделение на вкус, Анита. Вы хотитеузнать, каково ощущать мою кожу обнаженным телом.

Я сползла с кровати.

– Оставьте меня в покое ко всем чертям! Я серьезно!

– Это же просто сон, Анита. Неужели вы даже во сне неможете позволить себе вожделеть?

– С вами никогда не бывает просто сон.

Вдруг он оказался передо мной, а я не видела, как онпереместился. Его руки сомкнулись у меня за спиной, и мы оказались на полуперед камином. Отсветы пламени танцевали на его обнаженных плечах. Его кожабыла белой, гладкой, безупречной – и такой мягкой, что хотелось трогать еевечно. Он был на мне, его тяжесть давила сверху, прижимая меня к полу. Я ощущалаконтуры его тела, сливающиеся с моими.

– Один поцелуй, и я вас отпущу.

Я глядела в его полуночно-синие глаза в паре дюймов от моих.И не могла говорить. Я отвернулась, чтобы не видеть этой совершенной красоты.

– Один поцелуй?

– Мое слово, – шепнул он.

Я повернулась к нему:

– Ваше слово не стоит гроша ломаного!

Его лицо было прямо над моим, губы почти соприкасались.

– Один поцелуй.

Мягкие, нежные губы. Он поцеловал меня в щеку, губыскользнули по ней, коснулись шеи. Его волосы щекотали мне лицо. Я думала, чтовсе кудрявые волосы жесткие, но эти были мягкие, как у младенца, шелковые.