Крик новорожденных - Джеймс Баркли

Отец Кессиан попросил его действовать медленно и по ходу дела все объяснять, но Гориан не был уверен, что его смогут расслышать. Шум в сарае стоял ужасный. Корова невероятно страдала: теленок внутри ее шел неправильно. Она умирала, и то же случится с ее детенышем, если Гориан быстро не предпримет что-нибудь. Операция спасла бы только новорожденного. Он способен спасти обоих.

Рядом с ним находилась Гвитен Терол. Она передала ему все мастерство, необходимое для Хозяина Стад, она и сейчас способна ему помочь. Однако к девяти годам Гориан уже знал больше, чем когда-либо будет знать она. В тот момент, когда они вошли в сарай, у коровы подломились ноги, теперь, когда боль стала очень сильной, они не выдержали ее веса.

Корова повернула голову к Гориану, узнав его ауру, и взглядом молила помочь ей. Его успокаивающее прикосновение позволило скотнику охватить тело животного веревками, которые он забросил на балку, чтобы в нужный момент корову можно было поставить на ноги. Голову коровы повернули в сторону, и двое мужчин держали ее, чтобы она не нанесла себе травму. Тело ее содрогалось от попыток остаться в живых, ребра вздымались. К тому же корова вся взмокла от пота.

Гориан встал по одну сторону от коровы, а Гвитен по другую. Оба положили руки ей на бока.

— Ты чувствуешь теленка? — спросила Гвитен. Гориан кивнул. Он позволил беспорядочно пульсирующей энергии коровы войти в него и отсек боль, оставив два биения. Одно, слабое и очень учащенное, принадлежало теленку.

— Он еще жив, но очень плох, — сказал Гориан. — Сейчас я дал линиям жизни коровы течь через меня. Это значит, что я могу чувствовать гораздо больше, чем Гвитен, которая способна только различить общее физическое состояние. Я могу рассказать вам о каждой отдельной мышце, нерве или сосуде.

— Как это может быть? — спросил один из мужчин, голос которого едва слышался из-за шума, устроенного коровой.

Гориан мельком взглянул на него. Он казался очень старым и не переставал хмуриться с того мгновения, когда сошел «с лошади. Видимо, это был инженер или ученый.

— Потому что я связан с природой всего живого. И если я сосредоточусь, то могу почувствовать и изменить все, что захочу. Не думаю, чтобы вы это поняли, потому что вам никогда не узнать того, что мне помогают увидеть мои чувства.

— Гориан, сосредоточься на деле, — предложил маршал Васселис, чей гордый и чванливый сынок стоял рядом с ним, положив руку на меч, которым, скорее всего, и пользоваться толком не умел. — Мы все согласны, что эта корова скоро умрет вместе со своим теленком. Мы здесь для того, чтобы увидеть результат твоего вмешательства.

— Да, маршал, — отозвался Гориан. — Мне нужно определить точное положение теленка. Мы знаем, что он идет задом, но, возможно, его удастся повернуть и спасти обоих.

Он наклонился ближе к корове. От животного разило потом, навозом и страхом. Его тело дергалось в тесном стойле, и Гориан немного встревожился. Если корова лягнет или повернется, собрав остатки сил, она может его раздавить. Однако похоже было, что она способна только на громкое мычание, говорящее о ее боли и бессильной ярости. Гориан вдохнул резкие запахи и попытался отгородиться от вони.

— Уже скоро, — прошептал он им обоим.

Жизненная энергия коровы была неравномерной, и мальчик ощущал ее болезнь и угасающие силы. Гориан последовал вдоль линий жизни туда, где они прерывались. Он резко втянул воздух. В этот момент корова так же резко содрогнулась, и ее вырвало желчью и кровью.

— В чем дело? — спросила Гвитен. — Я ощущаю напряжение во многих мышцах. Наверное, какие-то из них порвались.

— Да, — подтвердил Гориан. — Но все еще хуже. Они все сократились вокруг утробы. Теленок идет не совсем задом. Он перекрыл боком родовые пути, а мать не способна расслабиться и дать ему передвинуться. — Он заговорил громче. — Я могу найти все отдельные линии энергии, которые относятся к мышцам утробы, и почувствовать, как они взаимодействуют друг с другом. Мне нужно использовать себя так, чтобы протолкнуть собственную энергию коровы по этим линиям, чтобы мышцы расслаблялись и сокращались в нужном порядке.

— Ты будешь использовать свой разум? — спросил высокий суровый мужчина.

Сборщик Джеред, который всех пугал пристальным взглядом.

— Не совсем, — ответил Гориан. — Мой разум понимает то, что видят мои чувства, и создает у меня в голове картину всего, что происходит. Я использую все мое тело, чтобы изменить или усилить энергию, которую беру извне.

— Пока достаточно, парень, — сказал Джеред. — Действуй. Делай то, что нужно. От шума и вони у меня голова идет кругом.

На самом деле все оказалось очень просто. Гвитен следила за коровой, чтобы убедиться, что он не причиняет ей новой боли, а Гориан тем временем соображал, как использовать тело самого животного, чтобы передвинуть ее теленка. Тут имелся некий ритм, и как только Гориан его задал, корова сама выполнила большую часть работы. Теленок тоже отреагировал: дернувшись, он повернул нос вниз, ища выход.

Гориан почувствовал, как расслабилась мать, когда боль унялась, а момент родов приблизился. Он передал энергию оставшимся линиям, и теленок вошел в родовые пути. Корова отреагировала на это так, как положено природой, и попыталась встать.

— Гвитен, беги!

Гориан выскочил из стойла. Корова повернулась и ударила по тому месту, где он только что стоял. Сильные руки потянули за веревку и поставили животное на ноги. Она замычала протяжно и страдальчески. Гориан даже через воздух ощущал напряжение ее тела и видел, как дергаются бока.

Теленок родился стремительно. Он вывалился из оболочки, выталкивая вместе с собой кровь и слизь, и растянулся на сене. Гориан бросился вперед и взял скользкого новорожденного на руки, очищая ему нос, рот и глаза. Владелец коровы освободил новорожденного от пуповины, и теленок попытался встать на ноги. А мать уже тянулась, чтобы вылизать его и подтолкнуть к вымени.

— Все в порядке, малыш, — сказал Гориан, гладя его склизкое, дрожащее тельце. — Я держал твою жизнь в руках, правда? Как хорошо, что мне захотелось, чтобы ты жил, да?

Он выпрямился и вытер руки о тунику. Она была покрыта слизью и кровью. Гориан улыбнулся Кессиану и маршалу. Все смотрели на него как-то хмуро.

— Я все сделал, — сказал он на тот случай, если им не удалось увидеть его триумф. — Без меня они оба погибли бы.

— Что ты имел в виду, когда сказал: «Хорошо, что мне захотелось, чтобы ты жил»? — спросил Джеред.

— Именно это и имел, — ответил Гориан, раздосадованный тем, что его работу восприняли так равнодушно.

— И значит ли это, что ты мог бы убить его с такой же легкостью с помощью твоих… — он помахал рукой, подбирая подходящее слово, — способностей?

Гориан нахмурился.

— Я просто хотел сказать, что раз я хотел, чтобы он жил, он живет. Я был рядом, я мог помочь, я дал ему жизнь. Больше никто не смог бы этого сделать. Что с вами такое, неужели вы не можете это понять?