Наследник - Андрей Мартьянов

Монитор, вмонтированный в переднее кресло, показывал огни световых горизонтов взлетно-посадочной полосы, земля приближалась подозрительно быстро. Далеко за аэропортом мерцало ярчайшее оранжеватое зарево – световой купол Парижа.

Приземлились штатно, толчок почти не чувствовался. Низко загудели реверсированные двигатели, Эрбас затормозил и вскоре повернул к терминалу.

– Мадам и мсье, добро пожаловать в Париж, столицу Французской республики. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию…

Здесь все оказалось иначе, совсем как в мире за Дверью – запахи, освещение, сливающиеся в единый шум разговоры людей. Ну точно, другая планета!

Инструкции Алёны даром не пропали: таможню Славик миновал без проблем и вышел в зал прибытия. Куда идти теперь? И где встречающий, про которого Перек сказал лишь одно: «Вас сразу узнают, не переживайте…»

– Слава? Привет. Меня зовут Иван. Общаться будем на «ты», согласен?

Ого! Славик никак не ожидал такого приветствия, и уж тем более такого «гида». Полагал, что пришлют напыщенного индюка вроде господина Перека.

Иван выглядел лет на двадцать пять или около того. Высокий, лицо узнаваемо-славянское, глаза голубые, темные короткие волосы. Парень крупный и широкоплечий, из той породы людей, которые производят впечатление «больших». Улыбка не европейски-лучезарная, а скорее немного грустная или снисходительная. Одет неярко и без изысков: голубые джинсы да бурая спортивная куртка. Вдобавок соотечественник. Словом, Иван мигом вызвал подсознательную симпатию.

– Оделся как на Северный полюс, – Иван критически оглядел Славика. – Погода хорошая, плюс семь… Пошли за багажом.

– У меня все с собой, ручная кладь, – ответил Славик, похлопав по рюкзачку. – А как мы попадем в город? Такси или автобус?

– Зачем? Я на машине. Паркинг тут недалеко. Двинулись. Чего оглядываешься?

– Непривычно…

– Ерунда, втянешься.

Спустились по эскалатору, зашагали через основной пересадочный узел. Народищу полным-полно – негры, индусы в чалмах, арабы. Вавилонское столпотворение. Иван привычно лавировал между магазинчиками и кафе, иногда подсказывая: сейчас направо, теперь вниз, к выходу.

«Пулково» рядом с «Руасси – Шарль де Голль» выглядело бледно – совсем другие масштабы.

– Вот моя красотка, – Иван с видимой гордостью похлопал по бамперу бледно-голубого автомобиля. – Мечта юности.

– А это что? – уточнил Славик.

Иван насмешливо фыркнул:

– Двести тридцатый «Мерседес» небесного цвета, как видишь… Шестьдесят девятый год выпуска, состояние идеальное. Садись, поехали. Сначала на трассу А-1, а там и до предместий рукой подать? Ты торопишься?

– Понятия не имею, – ответил Славик. – Я даже не знаю, в какой гостинице буду жить.

– Никаких гостиниц, поселишься у меня, на этом настаивает знакомый тебе Перек. Хочешь покататься по городу?

– Конечно… – Славик уселся в кресло двухместной спортивной машины. – Слушай, можно вопрос?

– Хоть десять.

– Ты… Ну, кто ты такой?

– Проченков Иван Андреевич, восемьдесят второго года рождения, высшее, был, имел, привлекался. Двойное гражданство, Россия и Франция. Ты пристегнись… Дальше?

– Я не это подразумевал!

– А, понял. Считай, я твой напарник.

– Напарник? – Славик закашлялся.

– Именно. В подчиненном положении, главный все равно ты, как аргус. Мои прямые обязанности: рассказывать, объяснять, учить, потакать капризам и следить, чтобы тебя никто не обидел.

– Могут обидеть?

– В Париже – вряд ли. Точнее, в современном Париже.

«Мерседес» покинул территорию аэропорта и вышел на автостраду, заняв средний ряд. Иван уверенно держал сто десять километров в час.

– Как ты оказался во Франции? – Славик понял, что вопросы задавать можно, причем любые.

– Кривая вывезла. Закончил смоленскую академию ПВО, потом французский Иностранный легион, Lйgion йtrangиre, третий пехотный полк, расквартированный в Гвиане… Не сложилось, пятилетний контракт не осилил: были обстоятельства, уволили. Теперь работаю сам знаешь на кого, причем, с моей точки зрения, довольно успешно – мне нравится. В активе: четыре операции на той стороне, девять языков включая латынь, греческий, старопровансальский и норманно-французский, степень бакалавра Сорбонны по истории романских государств десятого-четырнадцатого веков и всякое другое по мелочи. В пассиве – раздолбай и бабник. Но меня терпят.

– Круто, – искренне ответил Славик. – Почему тогда ты в «подчиненном положении» по отношению ко мне?

– Субординация. Знаешь что это такое? В армии служил?

– Конечно.

– Владельцы Дверей по определению стоят выше обычных сотрудников – вы особенные, пускай не всегда это осознаете. А я солдат – моя задача выполнять приказы. Кстати, есть хочешь?

– Спасибо, в самолете накормили до отвала.

– Тогда буду показывать тебе достопримечательности, если ты не устал после перелета, конечно. Новогодний Париж выглядит потрясающе. Поедем через Сен-Дени в центр, бросим машину где-нибудь в Тампле и прогуляемся. Я живу во Втором округе, на углу бульвара Капуцинов и улицы короля Эдуарда Седьмого, недалеко от Оперного театра. Квартира дорогущая, но это допустимые траты, в пределах разумного…

К восьми вечера по местному времени (в Париже было на два часа меньше, чем в Питере) совершенно обалдевший от впечатлений Славик ввалился в квартиру Ивана, сбросил рюкзачок в углу, расшнуровал ботинки и в полном изнеможении опустился на стул, одиноко стоящий в пустой прихожей.

– Ванная и туалет там, – Иван указал на белые двери с медными ручками. – Прямо по коридору – моя берлога, налево кухня, направо комната для гостей. Не рассиживайся, шагом марш в душ, твое полотенце синее. Зубная щетка с собой? У меня есть запасные, еще не распечатанные. Потом ужинать и спать, завтра ранний подъем.

– Насколько ранний?

– Встаем в семь, к половине девятого едем на бульвар Монпарнас, это на том берегу Сены. Будешь знакомиться с боссом. Тут не Россия, деловые люди поднимаются чуть свет…

Славик начал ощущать, что прежние страхи уходят – в этом была немалая заслуга Ивана. Он ненавязчиво и мягко сумел мгновенно адаптировать гостя из Питера к чужой реальности. Пока гуляли – вдоль Сены, от Тампля через Нотр-Дам, Лувр и сад Тюильри к площади Согласия и обратно к машине по Рю де Риволи, – Иван объяснил, что «заграница» отличается разве что иным складом ума туземцев да жуткими ценами на бензин, в остальном здесь все то же самое: воздух, вода, небо и солнце одинаковые, что в Париже, что в Бобруйске. А самое главное, здесь никому нет до тебя дела, твори что хочешь, не выходя за рамки закона. Выдохни, Славик, – ты среди людей!