Берсерк - Ольга Григорьева

Я решил принять предложение Хакона и пошел с ним. Возле Вала ярл разделил своих людей.

– Твой хирд останется в лагере, – сказал он, и я не стал возражать. Зачем терять воинов в первом же сражении, если впереди столько боев? Главные почести достанутся лишь тем, кто выживет.

Мой хирд поставил шатры в миле от Вала. Рядом расположились еще несколько сотен из хирда Хакона.Мы простояли всего два дня, а затем войско Отто-кей-сара пошло на приступ. Из восьми сотен воинов Хакон отправил на Вал шесть. С ними ушел и мой брат. Я не ждал его возвращения. Арм поправился и уже мог держать меч, но по-прежнему не годился для настоящего сражения. Однако ему повезло.

Я как раз приторачивал к своему сапогу железный щип и пытался закрепить его на пятке, когда в лагерь вернулся мой братец…

– Что, Хаки? – присаживаясь к костру, ехидно засипел он. Сачала я удивился его голосу, а потом вспомнил, что во время первого похода я сипел точно так же – глотка не выдерживала долгого и громкого крика.

– Сидишь и играешь в веревочки, пока другие защищают твою спину? – продолжал Арм. – А твои хваленые берсерки… – Он окинул взглядом моих воинов. – Они больше похожи на сонных мух, чем на детей Одина!

Я наконец-то закрепил шип и, проверяя прочность завязок, постучал ногой о землю.

– Что ты молчишь?! – возмутился Арм.

– А о чем с тобой говорить? – ответил я. Братец обиделся и перекинулся на Трора. Черного было легко разозлить, и Арм знал это. Ему даже не пришлось стараться. После короткой перепалки Трор встал и решительно направился ко мне.

– Почему мы не идем в бой?! Люди болтают… – начал он, но я перебил:

– А какое мне дело до людей? Пусть болтают. Черный рассердился:

– Как ты не понимаешь?! Мы же стали посмешищем!

Он не договорил и ударил ногой большой чан, над костром. Чан сорвался, отлетел к шатру и угодил в спину ничего не подозревающего Скола. Кормщик только покачал головой и отвернулся. Я приобнял Черного за плечи:

– Вспомни-ка малолеток, которые остались в Море Среди Земель…

– При чем тут они? – горячился Трор.

– А при том, что нынче ты повторяешь их речи.

Черный осекся, задумался и махнул рукой:

– Ладно, Хаки. Что бы ни случилось, первый позор будет твой!

Через два дня после этого разговора воины Отто-кейсара вновь пошли на приступ. На сей раз отбиваться было нелегко. Кейсаровы псы рвались к Валу, словно умалишенные, и в наш лагерь приносили все больше и больше раненых. А к полудню возле моего шатра появился сам Хакон на мохноногом рыжем коне.

– Мне нужны смельчаки, которые не побоятся выйти за ворота и сразиться с врагом! – выкрикнул он.

Я насторожился. Хирдманны стояли за моей спиной и ждали, но я не доверял Хакону. Отвага и глупость – разные вещи. Когда опасность станет так велика, что ярл всерьез испугается, тогда я поведу за Вал своих людей, но не раньше. Мой хирд не скот для бойни! Я покачал головой:

– Мы остаемся здесь, ярл.

– Неужели твои берсерки стали малодушны?

– Неужели ты думаешь, что они поглупели? – ответил я.

Хакон крякнул и обернулся к окружившим мой хирд воинам:

– Кто докажет свою смелость?! – Его глаза пробежали по лицам ратников и остановились на моем брате. Тот побледнел.

– Там, за воротами, люди Али-конунга из Гардарики, – в упор глядя на Арма, сказал Хакон. Он знал, чем зацепить моего брата, а тот оказался слишком глуп для отпора. Желание отомстить убийцам Ингрид толкнуло его вперед.

– Я пойду! – выкрикнул он.