Герой - Александр Мазин

— Их примерно столько же, сколько нас, — сообщил Тотош. — Шесть-семь тысяч катафрактов, тысячи три конницы и несколько тысяч пехоты. Мы побьем их!

— Надеюсь. — Рост позволял Духареву глядеть через головы ближних гридней. Тем более что сегодня под ним был не Калиф, а другой конь, пусть не столь благородных кровей, зато более крупный и рослый. — Почему они не атакуют?

— Потешиться хотят, — сказал Стемид. — Сейчас охотника выпустят.

И оказался прав. Из рядов конницы выехал всадник огромного роста на таком же здоровенном коне. Оба — и конь, и всадник, были сплошь в сверкающем железе.

Всадник поднял копье и заорал что-то оскорбительное. Духареву вспомнился тот, давний уже, поединок с печенежским богатырем. Тряхнуть, что ли, стариной?

— Что он кричит? — спросил Сергей.

— Да глупости всякие, — неохотно ответил Зван, лучше Духарева владевший языком ромеев. — Константин его зовут. Что сегодня он убьет пятьдесят россов, а с остальными расправится его брат Варда Склир.

— Значит он — брат Склира... — произнес Духарев. — А не огорчить ли мне нашего главного врага! Ну-ка! Дорогу! — Духарев подал коня вперед, раздвигая гридней.

— Батька, погоди! — попытался удержать его Стемид. — Нешто нет у нас богатырей, кроме тебя?

Но Духарев, не ответив, выехал из рядов. Ромей тут же, изготовив копье, понесся на Сергея.

Духарев, держа в правой руке сулицу, поскакал навстречу.

Обе армии затаили дыхание. С одной стороны — всадник и конь, полностью укрытые латами, длинное копье, крепкий щит, с другой — конь, прикрытый кожаным вальтрапом, всадник в круглом шлеме со стрелкой, в видавшем виды панцире поверх кольчуги, с коротким полутораметровым копьем-сулицей...

Константин приник к конской шее, собрался в ожидании удара, ловя противника острием копья, которым мог на скаку подхватить брошенный в траву платок или поймать подвешенное на перекладине бычье кольцо.

Константин увидел, что варвар придерживает коня. Сообразил, значит, что его жалкий дротик ничего не стоит против копья катафракта. Сейчас повернется и нобежит. Тем хуже для него. Получит железо не в грудь, а между лопаток.

Но тут скиф, видно и сам сообразил, что удрать не получится, закричал страшным голосом и погнал коня навстречу Константину. Патрикий тоже закричал. Последние мгновения перед ударом! Сейчас его копье со страшной силой поразит варвара в грудь...

Варвар уронил поводья, перебросил копье из правой руки в левую, приподнялся на стременах и метнул его в Константина. Константин принял его на щит, который на долю мгновения закрыл от него врага, — и тот не упустил своего шанса, увернулся-таки от тяжелого копья. Всадники пронеслись мимо на расстоянии каких-нибудь двух-трех локтей. Константин сдержал коня, разворачивая его...

И тут что-то со страшной силой рвануло его щит, едва не вывернув из сустава руку и не выдернув Константина из седла. Он удержался лишь потому, что, выпустив копье, изо всех сил вцепился в луку седла.

В следующий момент щит соскользнул с руки патрикия, и тот понял, что хитрый варвар, оказывается, поймал его арканом.

— Ах ты собачий сын! — закричал Константин, выхватывая меч. — Сейчас я тебя достану!

... Не получилось. Ромей бросил пику и щит, но все-таки ухитрился удержаться в седле.

«Ладно, поглядим, каков он в рубке», — решил Духарев, разворачивая коня навстречу врагу и попутно отмечая, что конь слушается туговато. Может, стоило все-таки взять Калифа?

Ромей, раскручивая меч, уже летел навстречу. Здоровый, черт. И умелый. Вертит большим мечом легко, как стрекоза — крылышком.

Сергей, намеревавшийся взять в левую руку саблю, переменил решение и подхватил щит.

Ромей, конечно, ударил первым. Знатно ударил. Как нурман — секирой. Край щита снес напрочь. И пролетел мимо. Атаковать его сзади Духарев не успел: конь повиновался с опозданием.

Ромей наскочил снова. Заорал и опять рубанул по щиту. На этот раз Сергей был готов: проскочить не дал, встретил грудь в грудь. И достал-таки. Несильно: так, плечо оцарапал. Но первую кровь взял. Разъехались. Сошлись снова. Ромей снова заорал и рубанул что есть мочи. Но не по щиту, а по лошадиной шее.

Удар был подлый, но Духарев успел его увидеть. Будь под ним не этот тяжеловес, а Калиф, — увел бы коня в сторону. Но сейчас — не успел. Ромей ударил с такой силой, что не только разрубил конскую шею, но и поверг коня наземь. Духарев рухнул вместе с ним. Меч он выронил. Щит — тоже. Правая нога его оказалась под тушей агонизирующего коня. Но сознания Сергей не потерял. Уперся свободной ногой, перевернулся на спину... И увидел занесенный над собой меч. Ромей решил, что нынче — самое время приколоть беспомощного противника. Хекнув, ромей двумя руками вогнал меч... в землю. Сергей успел изогнуться и уйти от удара. Однако ногу освободить не смог. Вытянуть саблю — тоже. Зато сумел достать упрятанный в рукаве кистенек и шарахнуть ромея по лодыжке. Удар получился — так себе: лёжа — не замахнуться. Но ромей вскрикнул и отскочил.

Впрочем, он сразу сообразил, что Сергей по-прежнему почти беспомощен, оскалился и снова занес меч над головой.

Духарев рванулся с силой, умноженной отчаянием. Ногу пронзило жуткой болью... Но Сергей освободился. А ромей во второй раз промахнулся. Сергей вскочил... И упал снова. Нога не держала. «Вот и всё, — подумал он, глядя снизу на замахивающегося ромея. — Прости, Господи, и прими...»... И тут увидел, как ромей бросает меч в ножны, бежит к коню, запрыгивает в седло, бьет его шпорами.

Чуть позже Сергей понял, что остался жив не из-за великодушия противника. Византийский богатырь дал деру, когда увидел, что от войска русов к поединщикам во весь опор несутся два всадника и уже поднимают луки...

Шеренга катафрактов тоже стронулась, но русы оказались проворнее. Русы (то были Зван и Уж), свесившись с седел, подхватили с земли своего воеводу и, держа его на весу между конями, понеслись к своим. Вслед им полетели стрелы, сорвались с флангов и помчались за ними легкие конники, но сразу вернулись, опасаясь угодить под накат катафрактов. Так что гридни благополучно донесли воеводу до своих.

— Посадите меня на коня! — потребовал Духарев.

Сам — не мог. Нога болела жутко. Не дай Бог — перелом. Надо же так неудачно! Но придется терпеть.

Набрав сокрушительный разбег, с грохотом катилась железная волна катафрактов. Земля гудела и дрожала...

Протяжно заревели рога русов.

Вскинулись луки. Гудящая туча ушла навстречу коннице и, встретив ее в двухстах шагах от русского войска, вынесла из седел с полсотни всадников. Волну не остановила.

Снова загудели рога.

Качнулась ровная шеренга гридней... И побежала. Разворачивая коней, русы отступали, уходили в стороны, открывая конному удару ощетинившуюся пиками линию булгарской пехоты.