Моя жена - ведьма - Андрей Белянин

– Довольно! Я все понял. Однако если бы мне пришлось жить без Анцифера, то картинка бытия получилась бы еще более мрачная. Сойдемся на том, что белое и черное должно уравновешивать друг друга.

– Ладно, дипломат, считай, что мы с кудряшкой в белом до конца дней к тебе привязаны. У меня тоже совесть есть, я ведь понимаю, что только моим ты не будешь никогда. Как, впрочем, и Анциферовым… За что мы оба тебя конкретно уважаем.

– Фармазон, может быть, мне показалось…

– Эй, парень, – встревожился черт, – ты че это бледный такой? С желудком чего? А не надо было рыбный пирог солеными груздями заедать…

– Шаги… Шаги за дверью!

– Это она! – Резко уменьшившийся Фармазон прыгнул мне на руки. – Серега, давай под кровать спрячемся.

– Открой, – низким голосом потребовали из-за двери. Я невольно вздрогнул, голос, несомненно, принадлежал Ольге Марковне, но был как-то приглушен и звучал с хрипотцой.

– Ты что, с ума сошел?! Нипочем не открывай! Скажи, никого нет дома.

– Никого нет дома, – послушно повторил я.

– Серж! Откройте, я сбежала от мужа, если он обнаружит меня стучащейся в вашу дверь, он убьет обоих.

– Ну… так… вы и не стучите. Я хотел сказать, поздно уже, шли бы вы спать, а?

– Я за этим и пришла, соблазнитель. – За дверью раздался каскад томных вздохов и осторожное царапанье. – Ой, я, кажется, ноготь сломала. Ну, не мучайте меня… вы же видите – я сама пришла, открой и возьми меня!

– М-мне надо подумать. – Я обернулся к укрывшемуся под подушкой нечистому.

– Че ты на меня смотришь? Сам думай давай… Может, Циля ошибся. Он вообще-то перестраховщик, между нами говоря. Вдруг графиня и не оборотень.

– Фармазон, а вы не могли бы выйти посмотреть?

– Че я, совсем дурной?! Тебе надо, ты и смотри.

– Но вам-то она в любом случае ничего не сделает! – парировал я. – Нигде не написано о том, что оборотень может укусить черта.

– Нигде и обратного не написано. Мало ли что… Не толкай меня на хорошее дело, я и так в них по уши. Как в конторе отчитываться буду, ума не приложу…

– О, Серж! Серж, на помощь! – Неожиданно Ольга Марковна перешла в крик. – Сюда кто-то идет…

– Муж? – напряженно спросил я.

– Нет… это не он. Неужели… не-е-ет! Помогите же мне, откройте!

Я бросился к двери и, невзирая на протестующий вопль Фармазона, выдернул сук, впуская в комнату перепуганную женщину. Красивое лицо графини было белее полотна, из всей одежды – длинная ночная рубашка, волосы растрепаны, в глазах – ужас. Мы вновь закрыли дверь на импровизированный засов.

– Кто там был?

– Упырь… – закашлялась она. – Я не хотела говорить, но… Это старое проклятие рода, раз в сто лет из земли поднимается страшный убийца и вновь собирает свою жатву. Видимо, он пришел по наши души…

– О Боже, совсем забыл начертить на пороге крест! – Я гулко хлопнул себя по лбу. – Надо же… а может, он нас не заметит?

– Упырь чует кровь и тепло тела.

– А почему вы его до сих пор не убьете?

– Муж устраивал целые облавы, но все бесполезно, оборотень ускользает из наших рук. В конце концов кто-то сказал, что отпугнуть упыря может медвежий череп над входом.

– Еще одна весомая причина травить медведей?! – возмутился я.

– Да что вам за дело до этих медведей?! – в свою очередь рявкнула на меня барыня. – Можно подумать, вы сюда пришли ради них, а не ради меня.

– Естественно, не ради вас! Я, между прочим, женатый человек и очень люблю свою жену. А если я и ляпнул чего лишнего за столом, то это не по своей вине, тут есть два веселых братца, которые периодически лезут не в свое дело.

– Так ты женат? – страшным шепотом процедила она, скрипя зубами и сжимая кулаки.

– Ой-ой, Серега… зря ты тут так разоткровенничался… Разве можно чувствительной женщине все лепить прямо в лицо без предисловия? Глянь, глянь, что делается…

На моих глазах барыня Ольга Марковна начала разительно меняться. Плечи расширились, рубашка затрещала по швам, пальцы стали толстыми и крючковатыми, волосы поднялись дыбом, кожа приобрела желтый оттенок и покрылась мелкими пятнами, а лицо… Куда делась былая красота? Подобные метаморфозы обычно демонстрируют в американских триллерах, но наблюдать за монстрами на экране – одно, а присутствовать при этом кошмаре лично… Нос графини стал плоским, челюсти выдвинулись вперед, а оскал обнажил могучие клыки.

– Ошибочка вышла… Циля все-таки оказался прав – эта взбалмошная тетка и есть упырь! Виноват, упыриха…

С каждым словом мой верный черт уменьшался на ладонь. Достигнув размеров спичечного коробка, он вспорхнул мне на плечо и заверещал прямо в ухо, оттянув его двумя руками:

– Да не стой же ты столбом, камикадзе! Прочти молитву и смиренно склони голову перед этой кровопийцей – гарантирую прямое попадание в Рай. Впрочем, если хочешь еще пожить… посопротивляйся, что ли!

Инстинктивно я поднял кулаки в боксерской стойке и на всякий случай сдвинул брови. Упыриха гортанно расхохоталась, закрывая спиной дверь. Ее смех скорее напоминал лай гиены, в нем сквозила уверенность и нескрываемое торжество.

– Серега, мать твою за ногу да об стенку! Чему тебя в армии учили, блин горелый? А ну влезь на стол! Вот так… Ноги шире, колени чуть согнуты, плечи расслабь. Бей по прямой в переносицу, в ближний бой не лезь, по корпусу не молоти. Готов? Ну, давай, малыш, не позорь мои седины…

Барыня полезла за мной. Я зажмурился и ударил изо всех сил.

– Нокаут! – восторженно взвыл Фармазон, когда бывшая Ольга Марковна отлетела к двери и, треснувшись затылком, распласталась на полу. – Один, два, три, четыре, пять, шесть… нет! Встает… Объявляю второй раунд. Смотри сюда – вот так, нырком уходишь под удар, потом в солнечное сплетение – раз. Выпрямляешься и слева в челюсть – два! Запомнил?

Куда там… Упыриха мне и опомниться не дала. Одним прыжком взлетев с пола, она поймала меня за ногу и сунула ступню в рот. Я завопил.

– Че ты орешь? – укоризненно спросил черт. – У тебя же нога в сапоге, ей такую кирзу вовек не прокусить.

В самом деле, боли я не чувствовал. Тем не менее, перейдя на глупый стон, я как-то извернулся и ударил каблуком левой ноги в нос чудовища, одновременно выдергивая из чавкающей пасти правую. В зубах упырихи остался лишь мой сапог, и она доедала его с видимым удовольствием.

– Фармазон, она его съела, – потерянным голосом констатировал я.

– Замечательно!

– Как это?

– Серега, ты че? Это же наш стратегический план. Военная хитрость! (Блестяще исполненная, к слову сказать.) Ты так натурально кричал, что даже меня ввел в заблуждение, артист…

– Прекратите издеваться! Вон она опять на меня облизывается…