Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

— Предпочитаю быть осторожным.

— Другие называют такое одержимостью.

— Заповеди...

— Заповеди — просто идеализированная чушь, — перебил Са­деас, — которую сочинили поэты, чтобы описать то, как все должно быть устроено, по их мнению.

— Гавилар в них верил.

— Сам знаешь, что из этого вышло.

— А где был ты, Садеас, когда он сражался за свою жизнь?

Садеас прищурился:

— Опять возьмемся за старое, да? Как бывшие любовники, случайно повстречавшие друг друга на пиру?

Далинар не ответил. Адолин вновь поразился отношениям между отцом и Садеасом. Они обменивались очень злыми колкостями, и достаточно было взглянуть им в глаза, чтобы понять — эти двое едва терпят друг друга.

И все же они только что воплотили в жизнь общий план, в котором другому великому князю была отведена роль марионетки.

— Я защищаю мальчика по-своему, — сказал Садеас, — ты поступай как знаешь. Но не жалуйся мне на то, что он одержим страхами, если сам вынуждаешь его спать в мундире на случай внезапной атаки паршенди. Вот уж действительно — «я не понимаю, откуда это берется»!

— Адолин, пойдем. — Далинар повернулся, чтобы уйти.

Юноша последовал за ним.

— Далинар, — позвал Садеас.

Тот, поколебавшись, обернулся.

— Ты узнал, почему он это сделал? Почему написал те слова?

Далинар покачал головой:

— Ты никогда не найдешь ответа. Мой старый друг, это глупый поиск. Он лишь рвет тебя на части. Я знаю, что с тобой происходит во время бурь. Твой разум слабеет от того, сколько ты на себя взвалил.

Далинар опять двинулся прочь. Адолин поспешил за ним. О чем это они сейчас говорили? Почему «он» написал? Мужчины не пишут. Адолин открыл было рот, чтобы спросить, но почувствовал, в каком настроении отец. Его сейчас не стоило принуждать.

Они подошли к маленькому каменистому холму на плато. Поднялись на вершину и оттуда посмотрели на убитого ущельного демона. Солдаты Далинара продолжали собирать мясо и панцирь.

Пока они там стояли, Адолин до краев переполнился вопросами, но не мог их сформулировать.

В конце концов Далинар проговорил:

— Я тебе рассказывал, о чем были последние слова Гавилара, обращенные ко мне?

— Нет. Я теряюсь в догадках о том, что произошло той ночью.

— «Брат, этой ночью ты должен следовать Заповедям. Ветер предвещает что-то странное». Вот это он мне сказал — таковы были его последние слова перед тем, как начался пир в честь подписания договора.

— Я не знал, что дядя Гавилар следовал Заповедям.

— Он меня с ними и познакомил. Брат нашел их, эту реликвию из прошлого Алеткара, когда мы только объединились. И начал следовать им незадолго до смерти. — Слова Далинару давались с трудом. — Сын, это были странные дни. Мы с Ясной не знали, как следует понимать перемены в Гавиларе. Я тогда считал Заповеди глупостью — даже ту, что требовала от офицера избегать крепкого спиртного во время войны. В особенности ее. — Голос князя звучал все тише. — Когда Гавилара убивали, я был мертвецки пьян. Помню голоса, которые пытались меня разбудить, но мой разум оказался слишком затуманен. Я должен был находиться рядом с ним. — Он посмотрел на Адолина. — Я не могу жить прошлым. Глупо было бы так поступать. Я виню себя в смерти Гавилара, но ничего не в силах изменить.

Адолин кивнул.

— Сын, я продолжаю надеяться, что, если сумею принудить ­тебя следовать Заповедям достаточно долго, ты поймешь — как понял я — их истинную важность. Надеюсь, тебе не понадобится для этого настолько драматичный пример. Как бы то ни было, ты должен понять. Ты все твердишь о Садеасе, о том, что его надо наказать, его надо победить. Ты знаешь, как связан Садеас со смертью моего брата?

— Он служил приманкой.

Садеас, Гавилар и Далинар дружили до самой смерти короля. Об этом знали все. Они вместе покорили Алеткар.

— Да, он был рядом с королем и услышал, как солдаты кричат о нападении человека с осколочным клинком. Идея с приманкой принадлежала Садеасу — он надел наряд Гавилара и сбежал вместо него. Это был самоубийственный поступок. Вынудить кого-то с ос­колочным мечом погнаться за тобой, не будучи облаченным в осколочный доспех. Честно говоря, я считаю, что это был один из самых смелых шагов, какие только совершали мои знакомые.

— Но ничего не вышло.

— И часть меня так и не простила Садеаса за этот промах. Я знаю, это неразумно, но он должен был остаться рядом с Гавиларом. Как и я. Мы оба подвели нашего короля и не можем простить друг друга. Но нас по-прежнему кое-что объединяет. Мы дали обет в тот день, что будем защищать сына Гавилара. Не важно, какой ценой, не важно, что думаем друг о друге, но мы будем защищать Элокара. И вот поэтому я здесь, на Равнинах. Не ради богатства или славы. Теперь мне эти вещи безразличны. Я пришел сюда ради брата, которого любил, и ради племянника, которого люблю за нас обоих. И в каком-то смысле это разделяет меня и Садеаса в той же степени, в какой объединяет. Садеас полагает, лучший способ защитить­ Элокара — убивать паршенди. Он жестоко гонит себя и своих людей­ на плато, на битву. Я думаю, в глубине души он считает, что я нарушаю обет, раз не делаю то же самое. Но так мы Элокара не защитим. Ему нужны прочный трон и союзники, которые его поддерживают, а не великие князья, которые только и знают, что пререкаться. Соз­дав сильный Алеткар, мы в большей степени защитим его, чем если будем убивать врагов. Такова была цель всей жизни Гавилара — объединить великих князей...

Он замолчал. Адолин ждал продолжения, но оно не последо­вало.­

— Садеас, — наконец заговорил юноша. — Я удивлен, что ты назвал его храбрым.

— Он действительно храбрый. И хитрый. Иногда я совершаю ошибку, недооцениваю его из-за экстравагантных нарядов и манер. Сын, на самом деле он хороший человек. И нам не враг. Мы иной раз ругаемся по мелочам. Но он усердно защищает Элокара, так что я прошу тебя его уважать.

И как ответить на такое? «Ты его ненавидишь, но просишь, чтоб я этого не делал?»

— Хорошо, — согласился Адолин. — Я буду вести себя осмотрительнее рядом с ним. Но, отец, я ему по-прежнему не доверяю. Прошу тебя, хоть поразмысли над тем, что он может оказаться не таким преданным, как ты. Возможно, он ведет свою игру.

— Ладно, подумаю над этим.

Адолин кивнул. Хоть что-то.

— А что он сказал в самом конце? Что-то про письмо?

Далинар помедлил.

— Это тайна, в которую посвящены мы с Садеасом. Кроме нас, о ней знают также Ясна и Элокар. Я много думал о том, стоит ли рассказывать тебе... Но ведь ты займешь мое место, если я погибну. Я передал тебе последние слова моего брата, которые он произнес, обращаясь ко мне. Но это не все. Брат сообщил мне кое-что еще, но не устно. Он это... написал.