Мар. Щит императора - Александра Лисина

– Ну, что могу сказать… похоже, вы действительно в порядке, сир, – сообщил Тизар, закончив с осмотром. – Аура чистая, магический дар стабилен, а перстень… хм, все еще активен, хотя этого, по идее, быть не должно.

– Почему? – удивился Карриан. – Срок же еще не вышел.

Придворный маг поджал губы.

– Последняя неделя самая сложная, если я правильно понимаю. А кольцо ведет себя так, словно вы… простите… успели сделать все, как положено.

– Ну-ка, ну-ка… договаривай. Что именно я успел такого сделать? – подозрительно прищурился император.

Тизар отвел глаза.

– Невесту свою нашли. И провели с ней ночь.

Вот уж когда я поперхнулся водой, которую успел глотнуть из стакана, и едва не выплюнул все прямо на мантию «дядюшки».

– Тизар, чтоб тебя…

– Думай, что говоришь! – ледяным тоном заметил Карриан. И правильно: ночевали-то мы вдвоем, никого другого рядом не было и быть не могло по определению. Так что маг по неосторожности едва не намекнул на позорную для Тальрама уголовную статью.

Тизар побледнел.

– Простите, ваше величество. Я не это хотел сказать. Просто… это неправильно. Поэтому мне тревожно. Что, если это временный эффект, и ваш дар снова дестабилизируется? Что, если это случится в самый неподходящий момент, и мы не успеем вам помочь?

– У меня есть Мар, – отрезал его величество. – Этого достаточно.

– Простите, сир, – с поклоном отступил маг, но глаза у него равно оставались настороженными, беспокойными.

Впрочем, я его понимал. И на его месте тоже не захотел бы выпускать императора из заточения. С бомбой, у которой включен часовой механизм и до взрыва осталось всего несколько дней, не шутят. И мало ли, что она вдруг перестала громко тикать и теперь всем видом изображает, что белая и пушистая? Бомба есть бомба. И если ты знаешь, что ровно через неделю она рванет…

Тизар бросил на меня умоляющий взгляд.

– Сир, а давайте начнем этот день с тренировки? – предложил я, допив воду и поставив пустой стакан на подоконник. – Сходим в подвал, хорошенько разомнемся…

У Карриана недобро сузились глаза.

– Ты тоже сомневаешься, что все закончилось?

– А вы разве нет?

Император насупился, но он прекрасно чувствовал, что со мной происходит, видел, что я не шучу, поэтому в конце концов неохотно кивнул.

– Хорошо, начнем с подвала.

– Правильно. Там стены толстые. Если что, дворец не рухнет.

– Я предупрежу стражу, – с облегчением поклонился Тизар. – И, если позволите, сир, вместе с ними вас покараулю. Беспечность в отношении магии первого императора может дорого нам обойтись, и я бы не хотел остаться на руинах вашего дворца в одиночестве.

– Боже… Тиз, ты похож на старую деву, которая беспокоится о сохранности собственной чести!

«А ты сегодня излишне беспечен, – подумал я, заставив его величество осечься. – И это не к добру, Кар. Остановись».

Мы обменялись выразительными взглядами. Но через несколько секунд Карриан все же отвел глаза и, совершенно правильно распознав мой упрек, неохотно буркнул:

– Ладно, идем.

Как мы добирались до тренировочного зала – это вообще отдельная история. Дежурившие у дверей Арх и Хорт аж подпрыгнули от неожиданности, когда император впервые за месяц появился на пороге, и одновременно заухмылялись: мол, наконец-то, устали тебя дожидаться. А вот Гилиан, подпирающий стену чуть дальше, не отреагировал никак. По крайней мере внешне. Типа – живой император и ладно. Сообщили бы, что он умер, думаю, тень точно так же пожал бы плечами и осведомился, что ему делать дальше.

Может, в этом и была наша проблема: не имея хозяина, ни одна тень не была способна к кому-либо привязаться. Нас воспитывали одиночками умышленно. Всего лишь в перспективе на то, что однажды наша эмоциональная холодность превратится в стойкую привязанность к одному-единственному человеку, который стал бы для нас братом, отцом, богом и всем миром. Без него наша жизнь растрачивалась вхолостую. Наши замороженные и почти убитые чувства, наша верность, желание служить. Поэтому, вероятно, тени так плохо приживались в коллективе, ни на кого не надеялись, ни в ком не нуждались… а в итоге жили и умирали одиночками. Без семьи, без друзей. Всего лишь за идею. Мифический долг, который нам навязывали с детства.

«Каждый сам за себя» – пожалуй, вот девиз, который мог бы быть написан у входа в ученическую башню. С одной стороны, это объясняло нашу высокую эффективность. А с другой… кажется, теперь я знаю, почему императоры не особо стремились окружать себя такими людьми.