Механическая птица - Себастьян де Кастелл

А вот теперь я понял, что не требуется никакого грандиозного или ужасного события. Убийство — просто способ решить проблему. Я приехал в эту страну, надеясь стать героем, как Фериус.

А закончу как убийца.

Хотелось бы мне обвинить во всем гитабрийцев. Они так долго говорили о красоте и прекрасных изобретениях, но они же держали врагов в секретных тюрьмах. Глава их тайной полиции — Завера — клялась, что действует исключительно ради блага своей родины. Но она же смеялась и наслаждалась, избивая Фериус Перфекс, едва не убив ее… А может, во всем виноват мой отец? Разве не он всегда внушал мне, что один человек способен повелевать жизнью и смертью всех окружающих? И могу ли я винить Энну, уверившую меня, что единственный способ защитить мою наставницу — совершить те преступления, которые она никогда не совершила бы сама?..

Но вот простая истина: я делал это для себя.

Помню, я увидел, как мучилась Крессия, и отправился, чтобы разделаться с магами в той башне, тогда Фериус спросила меня: готов ли я убить всех, кто окажется за дверью, не дав им шанса?

На самом деле — нет. Я был не готов.

Если б не Шелла, я бы, наверное, там и погиб.

Но вот сейчас я не мог себе этого позволить. Каким-то образом во время беготни по горам я сформировал в себе все шестерни и пружины, поршни и провода, необходимые для уничтожения другого человека. Как и гитабрийцы, теперь я был изобретателем. И я изобрел убийцу.

В доме Джанучи было темно. Единственный свет давали луна и звезды, чье холодное мерцание проникало сквозь высокие окна. Я шел босиком по холодным мраморным плитам пола — к дверям мастерской. Мои пальцы дрожали. Я трясся всем телом. Но не от волнения, а от усталости.

Мне нужно было действовать быстро.

— Келлен?

Я развернулся. Крессия стояла в нескольких шагах от меня. Она была одета в ночную рубашку и сонно моргала.

— Что ты здесь делаешь?

«Лажаю, — подумал я в ответ. — Споткнулся сам об себя. Так старался не шуметь, что позабыл слушать окружающие меня звуки».

Вот смешно, да? При всей своей смертоносной решимости я так и научился проникать куда-то бесшумно.

— Он здесь из-за меня, — сказал новый голос. И дверь в мастерскую открылась.

Джануча держала в руке фонарь. На ней была простая льняная одежда, а поверх — ее обычный кожаный фартук с дюжинами карманов, заполненных инструментами.

Я растерялся. Как теперь быть? Взорвав Джанучу сейчас, я бы убил мать на глазах у дочери. Ну, и потом, Крессия вряд ли позволила бы мне уйти — что тоже было неладно. И пришлось бы…

Наверное, существует два типа убийц. Теперь я должен решить, к которому отношусь я… Внезапно Джануча изменила правила игры.

— Это я попросила его прийти.

Крессия подошла ближе. Ее глаза сузились. От света фонаря? Или она подозревала, что мать лжет?

— Ты попросила его прийти? Посреди ночи?

— Все сложно, моя дорогая.

Изобретательница взмахнула рукой, и из лаборатории вышли двое охранников.

— Эджандро и Руис отведут тебя в безопасное место, — сказала Джануча Крессии.

— Безопасное? О чем ты? Что…

— Делай, как я говорю, дочь! — приказала Джануча. И мнение Крессии перестало иметь значение, потому что двое мужчин взяли ее и увели прочь, игнорируя крики и возмущенные протесты. А также — удары твердых кулачков, которыми она их осыпала.

— Почему ты ее отослала? — спросил я, хотя был уверен, что ответ был бы таким: «Потому что ей не нужно смотреть, как тебя убивают другие мои охранники».

Джануча жестом предложила мне пройти за ней в мастерскую. В процессе она повернулась ко мне спиной, и не было ни одной причины, которая помешала бы мне ее взорвать. Видимо, она тоже это понимала.

— Я знаю, зачем ты здесь, Келлен. Я прошу лишь об одном: сперва позволь мне рассказать правду.

— Ты сказала, что священные сплавы почти исчезли, но я видел альцион мистиве внутри вулкана. Я видел механических драконов!

Джануча замедлила шаги.

— Ты поверишь, если я поклянусь тебе, что сама узнала об их существовании несколько часов назад?

— Может быть.

Она, кажется, улыбалась, спросив:

— Но это не имеет значения. Не так ли?

Я потянулся к мешочкам на поясе. Руки тряслись так, как не тряслись еще никогда.

— Прости, Джануча. Я не могу допустить этого. И если ты наконец нашла ошибку в своем проекте…

Кто-то схватил меня за шею. На меня напали уже в третий раз за эту ночь! Голос, раздавшийся над моим ухом, был очень тихим.

— Да, моя жена знает, как исправить ошибку, — проговорил Алтарист.

В глубине коридора раздались еще шаги. У этих была военная чеканность. А Алтарист снова заговорил. И я не сразу понял, что его ярость и возмущение направлены не на меня, а на Джанучу.

— Она нарочно внесла в проект эту ошибку!