Их пленница - Мария Устинова

Через неделю Кир отыскал и перегнал мою тачку.

Одеяло и куколку из багажника я выбросила, а следом решила поменять и машину. Чтобы больше не подводила. Хотя кто знает, если бы не долбанный движок, глохнущий на каждом шагу, может быть у того боя был бы другой исход?

Осень становилось все ярче. Следом пришла зима и незаметно пролетела. На Новый год я загадала, чтобы моя малышка вновь стала человеком. Я могла думать только об этом. Прятала ее от всех, только Лере позволила познакомиться, и то после долгих раздумий. Сестрица сказала: «вся в папу» и выразила надежду на лучшее. Иногда Лера наведывалась к нам в клуб. Чувствовала себя уверенно и больше на нас не глазела, когда мы с мальчиками сидели втроем.

У всех свои особенности: у меня это семья — мужчины и ребенок. Лера сказала, что бывает и хуже, сестра одна, а личная жизнь никого не касается.

В декабре мы ходили к другой травнице — за советом. Она посмотрела ребенка и сказала, что с возрастом все должно сгладиться. «Ждите, — сказала она. — Наберитесь терпения, к трем-четырем годам она начнет меняться».

Но это случилось раньше — к двум.

Как и все в жизни, это произошло, когда я меньше всего ждала. Однажды утром подошла к кроватке, а там лежал обычный ребенок — без звериных черт. Я так обрадовалась, что начала орать, подзывая мальчиков.

Это был самый счастливый день в моей жизни. Один из многих.

В «Авалон» я вернулась навсегда. У меня не было другого дома: я их любила, жила с ними, куда мне идти?

Но мальчики заговорили о том, что клуб — неподходящее место для ребенка. Кирилл решил, что нам нужен дом — за городом, разумеется. Руслан начал огрызаться, как всегда, а я наблюдала за ними с кровати. Сидела, поджав ноги, на скользких черных простынях и держала нашу дочь на коленях. Мальчики рычали друг на друга, расправив плечи, Ада ковыряла кружево на моем халате. Тяжелое сонное тепло ребенка успокаивало, уносило в уютный дом, который был в моем сердце.

Я снова попросила их не ссориться, обсуждение временно заглохло.

А я, не обращая внимания на любопытные пальчики, ковырявшие дырки в дорогом сердцу халате, пыталась представить, какими мы станем через годы… Не всё было идеально. Я смотрела на Кира, который вполоборота рычал на Руслана, он выглядел, словно готов убивать. Но этого не случится: они поделили деньги, территорию, заботу о нашем ребенке, меня. И я склеила «нас» заново. Наверное, мне придется родить и Киру, чтобы он не чувствовал себя обделенным.

Я думаю, им обоим нужно это. Видела в глазах Руслана, когда он играл с дочкой или носил на руках, видела в глазах Кирилла. Они заботились о нас. Они нас любили.

Еще я думала о Леонарде. Мысленно благодарила его. Именно он впервые дал надежду, намекнув, что дочь может быть жива. С него моя семья началась заново.

Алина осталась в «Авалоне», иногда так бывает, что некуда идти. Я ее понимаю. Что стало с Марком и его братом, не знаю. Иногда до «Авалона» долетали слухи о странствующих львах, но они ли это, неизвестно. Обещание они сдержали и больше не возвращались в город.

А мне до конца жизни придется остаться той самой Оливией, о которой рассказывают страшные сказки. Но другого мне не надо. Это они сделали меня счастливой. В тот роковой день, когда Зверь подхватил меня на руки, визжащую от страха, и бросил в машину, где ждал Руслан.

Тот день определил мою судьбу, сделал меня такой, какая я сейчас. Оливия из «Авалона», их любовь, их пленница.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец