Проклятие для Обреченного - Айя Субботина

Шаг. Преодолевая себя, преодолевая стихию.

— Где ты?

Еще шаг. Ноги подкашиваются, у меня больше нет сил даже на то, чтобы открыть глаза.

— Вернись ко мне, пожалуйста…

Падение. Меня отбрасывает назад и еще какое-то время мотает по сторонам, как сорванный лист. Только чудом успеваю зацепиться за какой-то уступ.

Я больше не могу дышать. Больше не могу кричать. Я ненавижу и проклинаю себя за то, что оказалась слишком слаба для этого места.

Но впереди, за пепельной бурей, что-то отзывается. Это не крик, не слова, это даже не звук. Какой-то образ? Смутный и расплывчатый, но я пытаюсь удержать его в голове.

Кажется, это высокая фигура?

Она стоит спиной, охваченная пламенем.

Я снова и снова кричу, но слишком поздно понимаю, что просто беззвучно открываю рот.

Тот образ…

Он немного склоняет голову, как будто прислушивается.

Я делаю последнее усилие, вкладываю все отчаяние, и боль, и любовь, которые привели меня в это место.

— Вернись ко мне! – куда-то туда, сквозь непроходимый вихрь пепла.

Тяжесть опускается мне на плечи могильной плитой.

Я продолжаю бороться, пытаясь освободиться от непосильной ноши, кричу, разрывая глотку в ничто и…

… прихожу в себя на каменном полу в пещере.

Тело словно объято пламенем.

— Спокойно… - с явным трудом удерживает меня Заклинатель. – Ты вернулась.

— Я слышала его! Это был Тьёрд! – пытаюсь прокричать ему в лицо. – Отпусти меня! Верни туда немедленно!

Он выглядит очень бледным, как будто потерял много крови. И тоже тяжело дышит.

Но ему хватает сил держать мое запястье крепок прижатым к полу. На мне словно стальной наруч арестантской цепи.

— Я и так дал тебе слишком много времени, северянка. Ты не выдержишь больше. Никто не выдержит.

— Верни меня! – ору сама не своя от обиды и отчаяния. – Я могу… Я… знаю, он там, понимаешь?! Мой Тьёрд там!

Хватка на моей запястье ослабевает.

А Кел’исс внезапно просто прижимает меня к себе, чтобы медленно успокаивающе баюкать, как неразумное дитя.

— Прости. – Ему тоже тяжело – голос выдает с головой. Он не подавал виду, но тоже верил, что одной глупой упрямой северянке удастся вернуть обезглавленной армии ее генерала. - Слишком поздно, северняка. Портал слишком ненадежен. Они слишком грубо взломали барьер между нашими мирами.

— И что теперь? – Я прикрываюсь руками, только теперь осознав, что абсолютно голая в объятиях чужого мужчины.

Кел’исс выпускает меня, отходит и протягивает мою одежду.

Его на мгновение ведет в сторону, но Заклинатель быстро берет себя в руки. Лишь мазнув ладонью по лицу, стряхивает на пол тяжелые капли крови.

Отворачивается, и теперь говорит со мной лишь так – спиной.

— Теперь ты уйдешь, северянка. Вы все уйдете. Я уничтожу кристалл. Без него новых одержимых не будет. Но, боюсь, те, кого отметила Тень, обычными людьми уже не станут. Прости, но теперь это – твоя война.

Я лишь слышу, как он усмехается. Горько и словно прощаясь.

— Мы уйдем? А ты? – Я быстро одеваюсь.

— Я останусь. – Кел’исс сбрасывает под ноги свою красивую тунику и медленно закатывает рукава. Я лишь теперь замечаю, как ужасно высохли его руки, как грубо проступили почти почерневшие вены. – Мы – людоеды и кровопийцы, северянка. И я среди прочих в числе первых. Но даже я не настолько бездушная тварь, чтобы молча стоять и смотреть, как тень проглотит этот мир. Твоя война – там, - кивок вперед, моя - здесь. Эр узнает о предательстве – моешь не сомневаться. Он вырежет скверну, или я не знаю человека, которого горл называть своим другом, а уж после – Императором. А тебе нужно вернуться. К сыну.

Я проглатываю непрошенные слезы.

Так должно быть? Я оплакиваю мужа, которому желала смерти, а теперь горюю о человеке, который принес столько бед моей земле?

— Младенцу нужно еще несколько дней, чтобы набраться сил, продолжает Заклинатель, разминая пальцы. – Потом Темная отдаст его сама. Расскажи сыну об отце, когда он вырастит. Расскажи всю правду.

Меня буквально насильно вытаскивают из пещеры. Я все еще умоляю Кел’исса вернуть меня в Тень. Но он даже не оборачивается в мою сторону. Там, в пещеру с Темными, халларны загнали одного из своих монстров. Они что-то говорили о детонации топливных элементов и цепной реакции, которая обрушит свод и освободит энергию кристалла. И у нас совсем немного времени, чтобы оказаться как можно дальше отсюда, когда это случится.

Я не поминаю большинства слов, которыми обмениваются халларны, но, кажется, могу уловить хотя бы их общий смысл. После обрушения пещеры и уничтожения портала на какое-то время между нашим миром и Тенью откроется разрыв. Совсем небольшой, но если его не сдержать и не перекрыть, то Тень ворвется в мой мир.

Поэтому Кел’исс остался там.

Чтобы принять удар и закрыть всех нас… собой.

Я не знаю, что он делает, но, когда наши драконы поднимаются в небо, в горах раздается первый взрыв. Он кажется очень тихим и далеким, но вскоре сотрясается вся горная гряда. Ее будто подбрасывает снизу. Земля расползается быстро увеличивающимися трещинами и проваливается в никуда целыми каменными пластами. Горные пики, лесистые склоны – все превращается мешанину из огня, пыли и камня. И гром от этого безумия, поднимаясь до самых небес, нагоняет нас, чтобы толкает в спины горячим потоком воздуха, вслед за которым мне чудится отдаленной вой боли и разочарования.

О Заклинателях Костей говорят разное. И многое из этого – только шепотом. Ими пугают маленьких детей, их проклинают. Их называют кровожадными, бездушными, выродками…

И вот сейчас один из этих выродков жертвует собой, чтобы спасти… кого? Северян? Халларнов?

Я видела Тень.

Я видела ее безумие и ярость.

Если подобное прорвется сюда – миру не выжить.

Кел’исс остался, чтобы дать нам еще один шанс.