Дезертир флота - Юрий Валин

– Что? – Зверь смешно склонил голову набок.

– Я говорю – ты довольно крупный оборотень. Наверное, здорово дерешься в этом обличьи.

– Я и в человеческом облике хорошо дерусь, – оскорбленно проурчал зверь.

– Понятное дело. – Вор внимательно вглядывался в пушистое создание.

– Что ты так уставился? – Оборотень нервно переступил лапками.

– Вот, – Квазимодо обвиняюще ткнул пальцем, – ты – Теа. Двигаешься точно так же. И голову держишь. А глаза – один в один. Те же искорки.

– Какие искры? – возмутился зверь. – Что ты врешь?

– Ну, искры. – Квазимодо несколько смутился. – Как в кузнечном горне, когда ковать начинают. Так же вьются у тебя в глазах.

– Ты что глупости городишь? Глаза как глаза. Какой еще горн? – Лисица нервно передернула ушами.

– Нормальный горн. Кузнечный. Ты разве не видела?

– Где уж нам. – Оборотень оскалился. – Мы на Холмах дикие.

– Так я же не знаю – может, вы сами ничего не куете, только покупаете.

– Покупали. – Лиса печально посмотрела на сухое дно ручья. – Покупали, пока деньги на войну были.

– Да, без денег трудно. – Вор вздохнул. – Теа, а чем вы там у себя на Холмах вообще занимались? Извини, если не к месту спрашиваю.

– Что уж теперь. – Оборотень поморщился. – Жили мы. Охотились. Щенков растили. Торговали.

– Торговали? – Квазимодо заинтересованно заерзал. – И чем же вы торговали?

– Лошадьми в основном.

– Лошадьми?! – Вор изумился. Представить себе большую лису верхом на лошади было трудно даже для его смелого воображения.

– А что? – Оборотень немедленно оскалился. – Да, мы разводили коней. И наши кони славились до самого моря. Мы хорошие деньги выручали. Правда, это давно было. Что здесь смешного?

– Да ничего, просто трудно представить – лисы и лошади.

– Дурак, думаешь, мы верхом ездить не умеем? Да я наверняка лучше тебя в седле сижу.

– Это не трудно. Я в седле сидел-то всего дней десять. Да и то на муле гарцевал. Где уж там толком научиться.

Лиса совершенно по-человечески хмыкнула:

– Плохо. Идти нам далеко. Лягушка хромает. На лошадях лучше.

– Понятное дело. Только нам что лошади, что эти твои сарсы – все равно не дотянуться. Лучше о птичках жирных думать.

– Лошадей можно достать. Если ты не брезгуешь со мной дальше идти.

– Я брезгую? – Квазимодо даже головой замотал. – Это ты от меня нос воротишь. Я хрен одноглазый, полумордый. А ты, понятное дело…

– Что за понятное дело? – тявкнула лиса. – Мне непонятное.

– Ну… – Вор неопределенно повел руками. – Ты быстрая, красивая, ловкая. Хвост роскошный какой…

– Хвост?! – Челюсти клацнули. Оборотень метнулся вперед, ударил передними лапами вора в грудь. Квазимодо опрокинулся на спину, перед его ошеломленным лицом мелькнула пасть с белоснежными зубами. – Горло побереги, урод! – проскрежетала лиса. Напоследок хлестнув хвостом по лицу поверженного парня, рыжий оборотень одним прыжком исчез в кустах.

Квазимодо сел, тупо потер нос – оказывается, такой пышный и невесомый хвост может вполне ощутимо стукнуть. А за что? Чего такого сказал?

Вокруг стояла тишина. Летучих мышей стало меньше. Луна сдвинулась к холму-стене. Вор встал и подтянул штаны. Что-то голова у тебя, урод, глупой стала. Даже и не понял, что с рыжей такое случилось.

Квазимодо заполз в кусты, улегся на куцую подстилку. Камешки злорадно впились в бок. Так тебе и надо, шнырь недоделанный. Шелестели кусты, лунные пятна порхали по коже походного мешка. Луна.

Виделась злая лиска, мелькающая в лунном свете…

– Что там? – прошептал фуа.

Ишь, разговорился, навечно обиженный. Видать, раздумал помирать, раз за свою задницу опасается.

– Ничего особенного. Обычная оборотниха. Поговорили…

– И что? – тревожно прошептал ныряльщик.

– И ничего. Успокойся, не будет она тебя есть. На кой ты ей сдался, когда здесь такие дрофы водятся.

– Не договариваешь. Врать ты стал много, Полумордый, – с обидой прошептал фуа.

– Когда я тебе врал? Не все подряд говорил – это да, бывало. А врать – сроду не было. Не ерзай. Ничего не случилось – обозлилась она на меня, да и все. Рыжая что на двух ногах, что на четырех – все одно язва.

– На двух ногах она горло не вырвет. А на четырех… кто ее знает.

– Лисы лягушками без крайней нужды не питаются – я точно знаю. Спи, Ныр, не морочь голову.

Фуа засопел и повернулся спиной. Квазимодо полежал и не выдержал сам:

– Не обижайся, перепончатый. Я сам ничего не понял. Разговаривали мирно, вдруг она как вздыбится. Не нужно было комплементы делать. Знаю ведь правила: не умеешь – не берись.

– Что такое «комплементы»?

– Ну, похвала, там, приятные слова. Их бабам говорят или начальству.

– Ты дурак, Ква. Рыжая не баба и не начальство. Она – оборотень. Ты что, разницы не видишь?

– А какая разница? – хмуро пробормотал вор. – Я искренне сказал. Не врал. Хвост у нее и правда красивый.

Фуа приподнялся на локте:

– Ты, Квазимодо, не просто дурак – ты тупее чурбана. Ты ей про хвост сказанул? Ну, если она тебя еще не загрызла, я могу спать спокойно.

– Что ты меня путаешь? Хвост здесь при чем? Что она, без меня не знает, что у нее хвост есть?

– Совсем с ума съехал сапог одноглазый, – печально сообщил фуа своему мешку-подушке. – Ты о чем думал? Ведь этого ее Тоя, друга твоего заносчивого, из-за хвоста и жизни лишили. Заставили перекинуться, а потом лорд Дагда хвост и отрезал. Ведь хвост оборотня – верное приворотное средство. Об этом даже у нас на островах знают. Только, видно, сам оборотень без хвоста уже не жилец. В общем, сразу этот Той помер. Может от обиды, а может, кровью изошел. А ты рыжей – «хвост, хвост».

– Так я ж не знал! – Квазимодо ожесточенно почесал макушку. – Глупость какая. Мне и в голову не пришло. Зелье приворотное – вот кочан волосатый. Обидел, получается, девку. А ты все молчишь. Чем по своей змее гладкой умирать, лучше бы меня предупредил.

– Значит, я виноват?! – Фуа скрипнул зубами. – Ты меня когда слушать хотел? Я тебе леди Атру не прощу.

– Ну и не прощай. Если ты на этой пытательнице сумасшедшей жениться возмечтал – сказал бы мне. Я бы даже на уговоры сил тратить не стал – ушел бы сразу. Смерть этой змее легкая досталась – вот и все, что скажу. Что бы ты с ней делать стал, дурачок?

– Я… – Ныряльщик замолчал, с силой ударил кулаком по корню куста. Сверху посыпались листья.

Лежали в тишине. Дыхания соседа Квазимодо не слышал, смотрел вверх – лунные пятна медленно двигались по лицу. Теа не возвращалась. Вору хотелось встать и пойти ее искать, но это было бы уж совсем глупо. Разве в зарослях, каменистых впадинах да тенях холмов найдешь рыжее быстрое существо? Ее это земля, лисья.