След чужака - Мария Камардина

На ходу расстегивая рубашку, Ильнар направился в свою комнату, но не успел сделать и десятка шагов, как его окликнули.

— Дан Ильнар!

— Да? — не оборачиваясь, буркнул он. Пуговица на воротнике все не желала поддаваться, левая рука продолжала жаловаться на жизнь, и пальцы слушались плохо. Настроения это, конечно, не поднимало.

— Вас ждут в малой гостиной.

Ильнар кинул взгляд на ближайшее зеркало, а потом прикрыл глаза и досчитал про себя до десяти — распугивать маминых горничных одним выражением лица в его планы не входило. Впрочем, когда он обернулся, девушка уже скрылась — наверное, тоже успела глянуть в зеркало.

Интересно, того, кто засел в гостиной, можно спровадить так же?

Увы, едва он вошел в комнату, как стало понятно — быстрого разговора не выйдет.

В кресле у окна сидела Кариса.

Знакомый перстень с красным камнем вызывающе поблескивал на ее руке.

«Соберись», — велел Таро.

Ни пугаться приворота, ни чувствовать какую-либо вину за свои поступки Ильнар уже был не в состоянии. Единственная мысль, которая пришла в голову при виде девушки, была о том, что надо как-то вежливо и быстро со всем согласиться и сбежать.

Разве что ментальный блок обновить стоит — вышло это легко, почти автоматически.

— Добрый вечер.

Девушка, не ответив на приветствие, порывисто поднялась. По лицу ее не было похоже, чтобы она действительно рыдала. Впрочем, кто там поймет, под макияжем…

— Зачем ты это сделал?

— Что именно?

Вряд ли она пришла заступаться за обиженного брата. Ильнар машинально взглянул на правую руку с кольцом, и Кариса холодно кивнула.

— Это.

Интуит пожал плечами. Глупый вопрос, на который он не мог ответить при всем желании.

— Ты ведь ее не любишь.

Может быть. Ильнар отогнал всплывший в памяти образ невесты с ее улыбкой и снова пожал плечами.

— Еще больше я не люблю, когда за меня решают, что мне делать.

Он сам не знал, что ожидал услышать в ответ на свои слова — оправдания, возражения. Но Кариса неожиданно перевела взгляд на руку с перстнем, а потом понимающе кивнула.

— Тео разболтал?

Она не раскаивалась. Не собиралась оправдываться. Вообще не придавала значения — мол, подумаешь, приворот, ерунда какая.

«Не психуй. Лучше попытайся выяснить, откуда у нее эта игрушка».

Хороша игрушка, как же.

— Где ты его взяла?

Маг чуть слышно вздохнул, но настроения на обходные пути и наводящие вопросы у Ильнара не было.

— Подарили.

— Кто?

— Друг. — Кариса сощурилась, разговор явно шел не так, как ей бы хотелось. — Какая разница?

— Думаю, кого сдавать полиции в качестве поставщика запрещенных ментальных артефактов.

Девушка изумленно распахнула глаза, потом негромко рассмеялась.

— А ты всерьез обиделся. — Она сняла перстень и покрутила в пальцах. — Не думаю, что полиции будет интересно. Слабый импульс, срабатывает только при прикосновении, да и воздействие, прямо скажем, почти незаметно.

— И зачем тогда?

— Захотела привлечь твое внимание. — Она смотрела в глаза и улыбалась, словно приглашая вместе посмеяться над неудавшейся шуткой.

— И других способов, конечно, не нашлось.

— Как тебе сказать…

Кариса с легким смущением взглянула на него из-под ресниц. Наверное, где-нибудь в Вилее ее поклонники от таких взглядов падали в обморок от восхищения, а вот Ильнар внезапно ощутил нехватку боевой формы.

Она была хороша — и опасна.

Он почти не прислушивался к ее словам, ловя лишь отдельные фразы: «давно мне нравишься», «старалась заинтересовать», «не обращал внимания». История о том, как дочь наместника давно и тайно была в него влюблена, и лишь равнодушие объекта нежных чувств заставило ее воспользоваться приворотом, выглядела слишком уж похожей на романчики в ярких обложках, которыми зачитывались близняшки. С одной стороны, любовь, страсть, романтика, с другой — интриги, предательство и ложь, и все это перемешано в такой коктейль, что у приличного интуита от одной мысли о подобном буйстве эмоций начинает болеть голова.

И эта дурацкая идея Великого Чувства, ради которого можно пойти на все и все простить…

А вот не все.

— …Я даже выпросила у Литии твою бабочку, — девушка вытащила из-за выреза платья тонкую серебряную цепочку и продемонстрировала свой трофей. Серебряная проволока блеснула в пальцах, Ильнар припомнил, что именно такую бабочку, со стеклянными синими кристаллами, дарил сестре. Кариса глядела из-под ресниц, снизу вверх, и снова улыбалась — мол, смотри, какая я глупая, наивная, влюбленная, — и снова говорила: об отпечатке личности мастера, который остается в его работах, о руках, которые касались этой проволоки, и ведь он обещал подарить и ей бабочку, в тот вечер, после ее приезда в город…

— Зачем ты пришла? — устало перебил Ильнар. Кариса изумленно замолчала. Она уже отлично владела собой, и выражение досады, промелькнувшее на ее лице, интуит успел заметить только потому, что ждал его.

— Мне казалось, это понятно. Иль, я понимаю, ты обиделся, и… Ну хорошо, я поступила глупо. Но ведь это не повод с твоей стороны немедленно жениться на первой попавшейся девушке. Это просто смешно.

Очень смешно. Смеялся бы и смеялся. Ильнар стиснул зубы, наговорить лишнего еще и ей очень не хотелось. Кто знает, что там на самом деле делает ее перстень и как работает, но считать все это безобидной шуткой он не мог при всем желании, особенно если вспомнить, как отреагировал организм в прошлый раз. Что, если б Эл не оказался тогда рядом?

Кариса перестала улыбаться и вздохнула.

— Ну хорошо. Прости, пожалуйста. Я была неправа. — Она спрятала бабочку, а потом шагнула ближе, и, глядя снизу вверх, очень серьезно попросила: — Не делай глупостей. Не порть жизнь ни себе, ни ей… ни мне.

А жизнь ему портить уже некуда. Интуит вздохнул и медленно кивнул.

— Извинения приняты. — Кариса не успела улыбнуться, как он добавил: — Тебе вызвать такси? И перстень отдай, ментальное воздействие — это не игрушки.

— Все еще обижаешься, — печально констатировала девушка. — Как знаешь. Я готова еще подождать. Только не очень долго. Держи.

«Блок!» — заорал Таро. Слабо соображая, что именно он делает, Ильнар все ресурсы организма бросил на поддержание ментальной защиты — и, похоже, не зря. Кариса поймала его за руку — снова левая, да что ж так не везет?! — вложила перстень в ладонь…

В голове, судя по ощущениям, взорвалась граната. Левую руку пронзило болью — и тут же пропали все ощущения, словно руки и вовсе не было. Окружающий мир разнесло в клочки, от реальности осталось лишь лицо Карисы — бледное, испуганное, с огромными синими глазами. Вокруг бились цветные сполохи, казалось, что-то невидимое лупит в невидимый же щит, поддерживаемый только его волей. Лупит — и отражается…