Академия тишины - Ефимия Летова

— Тогда зачем… — начала я, но он поднял руку, по привычке жестом отрицая вопрос, и вдруг медленно погладил выбившуюся медную прядку моих волос, а я растерялась. Что бы там не болтал Джеймс и остальные, представить себе, что ко мне может испытывать интерес преподаватель в два раза старше меня по возрасту, интерес, как к девушке, а не просто перспективной студентке, я попросту не могла. Однако сэр Джордас руку быстро убрал и более мне в лицо не смотрел.

— Где Корнелия, Джейма? Я знаю, что ты жила с отцом, но…

— Не знаю, — чуть растерянно сказала я. Разговор о матери я планировала вести сама, и срыв шаблона заставил с таким трудом собранные мысли разлететься стайкой испуганных летучих мышей. — Никогда её не видела. Отец говорил, что она ушла, когда мне было всего несколько месяцев.

— А кто твой отец? — сэр Элфант задал этот вопрос совершенно равнодушным тоном, как и предыдущий, но мой огонь рвался к нему, чувствуя эмоциональное смятение в его душе.

— Просто… человек, — я не знала, как ответить. — Не маг. Он даже не знал, что м… Корнелия была магом.

— И ты хотела поговорить о ней со мной. Зачем?

Я хотела ответить максимально обтекаемо и просто: мне интересно. В конце концов, людям естественно интересоваться своими родителями…

— Я чувствую, что иду по жизни её путём, — неожиданно для себя самой призналась я. — Но не думаю, что она была… счастливой. Наверное, она бы не бросила меня… вот так, что-то вынудило её. Или кто-то.

Сэр Джордас неопределённо качнул головой.

— Да, она не была счастливой.

— У нее были проблемы с огнём при поступлении?

— Откуда знаешь? — сэр Джордас кинул на меня острый взгляд. Кажется, в большинстве моих ответов вслух он не нуждался. И как бы не тяготило меня молчание, я подумала, что была бы не прочь владеть такой проницательностью, порой граничащей с телепатией. — Да, были.

Теперь он погладил мои пальцы, и огонь радостно всколыхнулся, потянулся навстречу.

— Видишь? Так иногда бывает. Ты унаследовала её стихию. Магическая память порой передаётся даже по наследству.

— Кто её преследовал? От кого она убегала? Это не из-за…

Я хотела сказать про сэра Энтони, но осеклась. Однако мой собеседник только раздражённо махнул рукой:

— При чем тут этот напыщенный идиот?

Сэр Энтони не показался мне таковым, но возражать я не стала. Знал ли сэр Элфант что-нибудь о Джеймсе?

— Тогда…

— Ты же понимаешь, что я, как и многие другие, опутан множеством хитроумных магических клятв и печатей. Когда Корнелия поступила в Академию Безмолвия, я был молод, всего на несколько лет старше её. Молод, талантлив и перспективен, — горечь в голосе мужчины разливалась в воздухе, была буквально ощутима на вкус. — Я многое что умел, блестяще закончил Академию, плюс три года индивидуальной практики после двух обязательных. Мог работать в столице, но не захотел, однако и пускаться в бега счёл для себя неподходящим. Подумал, что как преподаватель я буду одновременно и полезен, и защищён.

— От чего?

— Корнелии не повезло. В то время, когда она поступала в Академию, в столице происходили… не очень хорошие вещи. Политическая чехарда, полностью скрытая от глаз простых подданных, в которой особенно сильно стало заметно, что среди магов есть два… лагеря, каждый из которых преследует свои интересы.

— Маги жизни и маги смерти? — предположила я, а сэр Элфант поморщился:

— Не то что бы, скорее, противники и приверженцы различных политических сил и лиц, за ними стоявших. Но в чем-то в твоих словах заключена доля истины. Маги жизни и маги смерти изначально принадлежали к разным направлениям, в зависимости от определенных и, как правило, скрытых, потенциальных способностей.

— Я читала, что маги жизни могли создавать… — начала было я, но сэр Джордас приложил руку к моему рту, обрывая непроговорённые слова. И вдруг замер, рассматривая меня и так и не отнимая руки:

— Ты очень похожа на неё. Очень. И возможно, унаследовала её редкий дар. И даже увлеклась этим мальчишкой Фоксом, забавно… Но не думаю, что это повод идти её судьбой. Корнелии не повезло, в то время нужных магов вербовали жестко, а неугодных и несогласных убирали легко. Сейчас многое изменилось, надеюсь. Если бы я знал, если бы я знал тогда… Я никогда бы не пытался пробудить её огонь, лучше вообще отчислил бы её из Академии, никогда не позволил бы ей ездить в столицу…

У меня сердце закаменело от его последних слов.

Столица. Сэр Джордас был в отъезде, возможно, он знает далеко не всё, в том числе про выезды в столицу, про адьюта…

С явным сожалением профессор всё же убрал руку. Видимо, сочетание моего молчания и прикосновения к коже было для него идеальным.

Несмотря ни на что, на очевидность ответа, я хотела спросить, почему он проявил такое участие к моей матери, несмотря на то, что у неё были отношения с богатым "напыщенным идиотом", но всё же сдержалась. И так понятно.

— Какой особый дар у неё был?

— Сочетание огненной стихии и потрясающее видение плетений. Она могла исцелять, могла убивать, причём так, что это было бы незаметно остальным.

Про «убивать» он сказал более чем легко, надеюсь, это только предположение…

— Но было и ещё кое-что, верно? Не можете сказать?

— Не имею права. Даже если бы и мог… Это совершенно не то, чем тебе нужно забивать голову. Мне жаль, что ты оказалась здесь, но, повторюсь, многое изменилось, никто не будет тебя искать и пытаться использовать. Однако если что… знай, ты всегда можешь ко обратиться за помощью или за советом, Джейма Менел. Всегда. В память о Корнелии и… просто так. И ни на что не соглашайся.

Уже согласилась. И отчего-то обращаться за помощью к нему пока желания не возникло.

— Вы не хотите попробовать её… найти? — не удержалась я.

Сэр Джордас обвёл глазами пустую аудиторию, задержался на круглых ручках встроенных шкафов, будто пересчитывая их. Уставился на бурое лёгкое — и то "задышало", повинуясь его безмолвному приказу. Для кого-то волшебство. Но я-то отчётливо видела тонкую вязь плетений, которые профессор выстраивал, мастерски сплетал. Тишина снова начинала давить на уши, пауза затягивалась, и я, разозлившись, внезапно разом оборвала всё. Натянутые нити лопнули. Нет, не просто лопнули — растворились, исчезли, словно… словно в этой комнате и вовсе не творилось никакой магии. Пульсирующие движения лёгкого прекратились, но это было не единственным изменением: стазис тоже прекратил действовать, как и ещё парочка поддерживающих заклятий, и извлеченная несколькими днями ранее плоть стремительно начала темнеть, гнить, источать омерзительный запах.

— Возможно, ты сама ответила на свой первый вопрос. Что касается второго… Прошло больше двадцати лет. Наверное, если бы она хотела, она нашла бы меня и связалась каким-то образом. Я все эти годы никуда не уезжал. Впрочем… один раз Корнелия мне написала. Это было незадолго до её встречи с твоим отцом, я полагаю. Возможно, тогда они её нашли.