Торпедой - пли! - Петр Заспа

В центральном посту атомохода «Дмитрий Новгородский» сидели, расположившись вокруг командирского стола, и играли в карты командир, штурман, механик Валентиныч и лейтенант цур зее Отто Витман. Играли бурно, шумно, то и дело перекрикивая друг друга и барабаня по столу кулаками. Играли вроде бы как и на интерес, но на интерес весомый. Ставками были исторические события. А выигравший получал право их перекроить по своему усмотрению.

— Не подглядывай! — одернул немца штурман.

— Я не подглядывай! — оправдывался Отто. — Я следить за тобой. Ты нечестно карту в отбой сбросить.

— Ты посмотри, какой он глазастый, — взвился штурман. — Да кто эту карту видел? Ты себе лучше под нос смотри!

— Заткнитесь! — осадил их Валентиныч. — А ты, Отто, вообще помалкивай! Тоже мне, нашел ставку — взорвать у твоей деревни дамбу и затопить пересохшие поля! Это же надо додуматься! Ты подводник или фермер?

Отто, угрюмо замолчав, уткнулся в карты. На фоне других ставок его желание действительно не обещало героизма и приключений. И выглядело вовсе не по-военному.

— То ли дело у меня! — не унимался механик. — Зайти на рейд Тромсе и перетопить все, что там барахтается. Вот это желание! А у тебя — так, смех один.

Штурман заметил, как командир прячет под столом карту и, удивленно вскинув брови, спросил:

— Николаич, а ты что ставишь?

— Да понимаете, — начал смущенно оправдываться командир, — прочитал вчера в хронике, как немецкая подлодка у нас на Севере заметила возле острова Вайгач буксир, тащивший баржу. А баржа была полная народу в телогрейках. Немец подумал, что солдат везут, и выпустил торпеду, аккурат ей в середину. Ну, баржа пополам, народ в воде барахтается, а их с буксира из пулемета поливают. Оказалось, зэков везли. Ошеломленный командир подлодки долго не отходил и всему экипажу в перископ показывал, как русские с русскими поступают. Задела меня эта история. Не люблю, когда людей делят на первый и второй сорт. Вот и думаю, как бы справедливость восстановить. По времени как раз через две недели эта бойня будет.

Над столом повисло молчание. Валентиныч прокашлялся и невпопад выпалил:

— А чей сейчас ход? Блин! А что козырь?

— А у тебя что? — Дмитрий Николаевич кивнул штурману. — На что ставишь?

— Я? — штурман сложил свои карты и положил на стол. — Уже и не помню! Командир, а дай я тебе одним глазком в карты загляну.

Перегнувшись через стол, он громко крикнул:

— О-о-о! Да с чем нам тут играть! У командира же одни козыри! Я пас! Бросай, Отто, свои карты в колоду, в другой раз твой огород польем.

— Почему? — Немец расстроенно протянул штурману перевернутые карты. — Посмотри, у меня все парные и сейчас мой заход!

Штурман вырвал карты из рук Отто и бросил в колоду.

— Не! Против командира не потянешь. В другой раз, дружище, в другой раз. А сейчас джокер за командиром. Так что лежит наша путь-дорожка к нам, на Север! Ты же никогда не видел Север, баварская твоя морда? Нет? Так посмотришь! Он того стоит!

Штурман похлопал по спине расстроенного Отто и с чувством прошептал ему на ухо:

— Я тебя научу, как на рябине шило настаивать! Классная дурь! Тебя потом за уши не оттащишь. А огород твой мы еще польем. А помнишь, ты мне еще пиво проиграл? Так вот и вернешь, когда опять к тебе пойдем.

Оставляя на воде белый след, «Дмитрий Новгородский» вычертил аккуратную дугу и направил нос на висевшее над горизонтом солнце. Тусклый диск завис над синей гладью и не хуже Полярной звезды указывал путь на Север. А куда же еще? Только на Север! К новым подвигам и приключениям! К родным берегам и знакомым до боли сопкам!

* * *

Август сорок второго в Москве выдался жарким. Раскаленные булыжники Красной площади обжигали ноги, и прохожие поливали себе обувь водой из бочек, предназначенных для тушения зажигательных бомб.