Ледяная бесконечность - Сергей Тармашев

– Что вы делаете?! – орал он, отчаянно извиваясь под разъяренной девицей, пытаясь помешать ей наносить удары. – Оделия!!! Остановитесь!!! За что?!! Остановитесь! Остановитесь!

Но она продолжала бить, и спустя несколько секунд его руки едва шевелились, пылая болью. Потерявший ориентацию Майк собрал остатки быстро покидающих его сил и рванулся всем телом, сбрасывая с себя Оделию. Это ему удалось, девица отлетела в сторону, и он пополз прочь, стирая заливающую глаза кровь. Голова кружилась, руки слушались плохо, и Майк не сразу понял, что пытается ползти вверх по стене, упершись в угол. Позади послышалась возня, и он дернулся, стремясь развернуться. Оделия вскочила на ноги, подобрала оброненный молоток и устремилась добивать жертву. Майк закрылся рукой и выставил ногу, пытаясь не подпустить её к себе, но удар молотка по голени заставил его взвыть от боли. Она ринулась к нему, занося молоток для удара, и в эту секунду в коридоре грянул выстрел. Затем ещё один, тут же раздался громкий крик боли, резко обрывающийся на высокой ноте, и всё стихло. Оделия замерла в шаге от Майка, не сводя глаз с двери. В глубине коридора послышались медленные тяжёлые шаги, приближающиеся к комнате, и она отпрыгнула от беспомощно стонущего Майка. Он попытался пошевелиться, но ноющее болью тело не слушалось его, глаза с трудом разбирали, что происходит. Оделия отбросила молоток, подбежала к своему матрасу и извлекла из-под него маленький револьвер. Она взяла на прицел дверной проем и замерла, готовая выстрелить немедленно, едва цель появится из-за дверного косяка. Тяжёлые шаги остановились у самого входа, дикарь бешено взревел и буквально влетел в дверь из темноты. Оделия выстрелила в летящее на неё тело дважды, и тело врезалось в девицу, сбивая с ног. В комнату молниеносно скользнул варвар с мечом в руке, носком сапога выбил револьвер из рук барахтающейся под окровавленным телом Оделии и ударом ноги в голову отправил её в глубокий нокаут. Майк заморгал, стирая рукой кровь с ресниц, и понял, что лежащее на Оделии тело принадлежит не варвару. Головорез стоял над ней, а тело оказалось одето в цивильный пуховик, с наброшенным через голову пончо, грубо изготовленным из одеяла. Неизвестный мужчина был мертв, на его одежде виднелась крупная сквозная колотая рана, ткань вокруг которой быстро пропитывалась кровью.

– Ты жив, как я погляжу, – варвар окинул Майка оценивающим взглядом и покосился на валяющееся в углу арктическое снаряжение. – Не порвалась одёжа-то электрическая?

– Н… – Майк поперхнулся, отплевываясь от попавшей на губы крови. – Нет… Она обманом вынудила меня снять снаряжение, а потом ударила по голове молотком сзади…

– Как же сзади, – головорез рывком оторвал от пончо убитого кусок одеяла и начал вытирать меч, – коли рана у тебя на лбу? – Он покачал головой. – Эвон как она мудрёно замахнулась, стало быть!

– Я… я не ожидал… – Майк перевернулся на четвереньки, дождался, когда стихнет головокружение, и поднялся на ноги. Его тут же повело в сторону, и он едва успел опереться о стену.

– Говорил я тебе, сразу уходить надобно было, – укоризненно хмыкнул варвар. – А теперь придется здесь ночевать. До утра ты не ходок. Отвара я тебе целебного сделаю, да спать ложись.

– Кто… это… – Майк, держась за стену, доковылял до трупа мужчины в пончо. – За что она так… со мной?! Мы же спасли её от монстров… поделились едой… хотели спасти, с собой взять…

– Мужик это её, – громила убрал меч в ножны и отшвырнул тряпку. – Людоеды они, съесть тебя хотели. И меня заодно. – Он кивнул на лежащие в углу обглоданные кости. – Не звериные то кости. И не звериных зубов на них следы.

– О, мой бог! – вырвалось у Майка. Внезапно он понял, почему Оделия устроила весь этот театр с охватившей её страстью. Она не хотела, чтобы его арктическое снаряжение пострадало! Убитый мужчина был с Майком одной комплекции, и она решила преподнести ему подарок! – Они людоеды! Почему вы не сказали мне сразу?!

– А ты бы поверил, человече? – усмехнулся головорез, не скрывая иронии. – Уж больно ты хотел остаться с бабёнкой этой. Прямо волком на меня смотрел, когда рядом с ней сидел.

– Я не знал… – промямлил Майк. – Откуда я мог знать?.. Я думал, ей нужна помощь…

– Плохо ты думал, человече, – пожал плечами варвар. – Кабы головой соображал, тако и сам бы понял, что дело тут тёмное. Бабёнка сказала, что есть ей нечего, а сама толста уж больно. Али от голода опухла так сильно за три дня? Еды ей взять негде, а тушу зверя, что я стрелой убил, с собой взять и не подумала, а ведь тушка-то у самого окна лежала, только руку протяни! И окно её снаружи не запереть, тюк-то, который она шкафом подпирает, больше входа, почитай, на аршин. Не могла же она берлогу свою открытой настежь оставить, когда выходила! Стало быть, ждал её кто-то. Не за снедью она ходила, а людей искать. Давно они так промышляли: бабенка эта высматривала путников одиноких, жалостливо на одиночество сетовала да в гости к себе приглашала. Тут они бедолагу убивали и съедали. И с нами так же обойтись хотели. Только нас двое, и я в другую темницу ушел, посему пришлось им разделиться. Опасались спугнуть одного из нас, потому задумали убить одновременно. Повезло тебе, что уши лопухами развесил на слова её красивые, – не стала она в тебя стрелять, решила молотком погубить. Патроны-то нынче и у вас в большой цене.

– Это подло! – повинуясь вспышке злобы, Майк пнул тело Оделии ногой. – Вонючая тварь! А я ещё хотел отвести её в Полярное Бюро! Стерва! – он пнул её ещё раз. – Потаскуха!

Внезапно девица подскочила и отпрыгнула от Майка в угол, яростно рыча, словно хищная тварь.

– Она жива! – Майк панически отшатнулся назад, и Оделия бросилась к двери. – Остановите её! Остановите её! Немедленно!

– А ну! – зычно пробасил варвар, провожая взглядом пробегающую девицу, и рявкнул: – Стой!!!

Та замерла в дверях как вкопанная, в ожидании удара вжав голову в плечи и закрыв глаза.

– Остановите её! – орал Майк, лихорадочно мечась взглядом между Святогором и Оделией.

– Она уже стоит, человече! – вздохнул варвар. – Али тебе молотком очи повредило?

– Она людоед! Её необходимо остановить! – бушевал Майк. – Остановить навсегда!

– Что ж я теперь, всю жизнь возле неё стоять должен и следить, чтоб с места не сходила? – удивился косматый головорез. – Человече, тебе, вижу я, крепко по голове досталось!

– Остановить – это значит убить! – не выдержал Майк. – Вы понимаете?! Я цивилизованный человек, а цивилизованные люди дипломатичны и не используют непозитивную экспрессивную лексику! Это элементарная культура речи!

– Остановить – это значит заставить перестать двигаться, – варвар брезгливо посмотрел на Майка. – А убить – это означает лишить жизни. Понятия подменяет тот, кто подл, двуличен и труслив и от ответственности за деяния свои уйти желает. Хочешь казаться чище, чем ты есть, цивилизованный человек? – Головорез поморщился. – Остановить я её остановил, вот она, столбом стоит, не шелохнется. А коли убить её желаешь, так сам и убивай. Как-нибудь цивильно и культурно, без непозитивной лексики. – Варвар сложил на груди мощные руки. – А я погляжу на тебя, поучусь.