Победитель - Николай Романов

Снова вокруг возник серый туман – сначала отдельными клочками, потом стал густеть, как, помнится, было с киселем, который иногда подавали курсантам в школе «росомах».

Капитан Дьяконов любил говаривать: «Если кисель не густеет – это не кисель. Если тебя победила растерянность – ты не “росомаха”, ржавый болт тебе в котловину!»

Осетр был сейчас не «росомаха», ржавый болт ему в котловину!

Нет, он вовсе не растерялся. Новое чувство, которое брало его в оборот, тоже не имело названия для человеческих ощущений. Ни в росском языке, ни в мерканском, ни в галактосе – не существовало подходящего слова. И никогда не появится. Но связано это чувство было с туманом, который становился все плотнее и плотнее и неуклонно приближался к Осетру.

А потом и внутри самого Осетра родился такой же туман, потянулся щупальцами навстречу внешнему, касаясь, поглаживая, смешиваясь в единую субстанцию.

Осетр словно размножался, клонировался, захватывал все большее… пространство?

Нет, по человеческим понятиям это было вовсе не пространство. Пространство всегда измеряемо, а у того, во что превращался Осетр, измерений не было.

Он медленно и верно становился бесконечной чередой ипостасей – не то чужих, не то своих. Он был самим собой, он был Вершителем Бедросо. Владиславом Вторым, Яной Чернятинской, Железным Генералом… И миллиардами других обитателей человеческой части Галактики…

Потом он услышал голоса.

– Что с вами, ваше императорское величество?.. Вам плохо?..

– Да, согласен с вами, бастард уцелел…

– Вы мне его, Василий Илларионович, из-под земли достаньте! Очень на вас надеюсь, ваша светлость…

– Слушай, мы хотим слетать в ближайший город. Там сегодня концерт фонтанов…

– Нары давишь, кадет! Вместо того чтобы предпринимать меры с целью покинуть место задержания…

* * *

Тот, кто еще недавно был Осетром, почти не слышал их.

Ипостаси сменяли друг друга.

Он был россом, мерканцем, фрагербритцем, новобагдадцем, бразильянцем, синцем…

* * *

Голоса доносились неведомо откуда.

– Начальника медицинской части на мостик! Что с вами, ваше императорское величество?..

– Я предоставляю вам, Капитан, последнюю возможность с должной тщательностью отнестись к розыску графини Елены Шуваловой.

– А почему ты решил, что я пойду тебе навстречу, сын мой? Почему ты решил, что достоин исполнять обязанности императора? Почему ты вообще решил, что я признаю тебя как сына?

– То-то я думаю… Император у нас вроде бы без бороды был. Но мне нравится! Очень нравится! Мне все в тебе нравится. И всегда нравилось…

– Магеллановы Облака – достойные спутники нашей Галактики!..

* * *

Тот, кто еще недавно был Осетром, продолжал уходить, и уже некому было остановить его уход.

* * *

Голоса нарастали, обволакивали его со всех сторон.

– Гравиносилки давайте, мать вашу в борт и в транец!.. Быстро в лазарет, а там в реаниматор! От этого давно уже не умирают!

– Теперь вот что… Надо все же искать и запасные варианты давления на бастарда. Я имею в виду близкую ему женщину.

– Что, сын? Руку решил поднять на отца?

– Прощайте, ваше императорское величество! Не стоит нам больше встречаться! Не волнуйтесь, я не залетела!

– Теперь, сынок, надеюсь, ты не станешь впредь совершать опрометчивые поступки? Ты выполнил, наконец, сыновний долг, и пора, наконец, озаботиться исключительно интересами государства.

* * *

Тот, кто еще недавно был Осетром, пробирался сквозь серый туман – вперед и вперед, дальше и дальше, в никуда, и некому было его остановить…

Но потом, далеко позади, там, откуда он ушел и куда не собирался возвращаться, возникла слабенькая искорка; зародилась неведомо каким образом и принялась разгораться. В ней присутствовала часть его, и именно эта звездочка не давала ему уйти насовсем. Он понимал, что нужен ей, что без него она не выживет и не пройдет путь, который ей надлежало пройти, который ей предписал тот, что распоряжается судьбой всех живых и которому требуется смена.

* * *

Голоса были уже внутри.

– Ваше императорское величество, прошу вас, не умирайте!..